Anatoly Vorobey (avva) wrote,
Anatoly Vorobey
avva

Category:

об одном имени

В качестве пояснительной записки к этой записи, что ли... т.е. один пример такого, хотя на самом деле это часто случается, конечно.

Лет 8-10 назад я прочитал одну интересную книгу. Она была издана в США в 70-х годах, и оформлена в виде пьесы и набора критических эссе и статей об этой пьесе и её авторе. Пьеса принадлежала перу очень малоизвестного и всеми забытого испанского поэта-драматурга. Редактор книги, американский литературный профессор, обнаружил где-то то ли старое издание, то ли манускрипт этой пьесы, и она так ему понравилась, что он решил её перевести (а может, она уже была написана в оригинале по-английски, хоть и испанским автором, не помню сейчас), опубликовать, а вместе с ней — ещё и критические отзывы своих коллег, которым он разослал текст пьесы. Там были отзывы и эссе, написанные с самых разных "теоретических" литературоведческих точек зрения, согласно разным школам; ещё были введение и биографический очерк об авторе.

На самом деле же — всё это была отлично выписанная выдумка. Не было никакого испанского поэта. Его придумал автор книги, и пьесу он сам написал, и все критические отзывы и эссе от имён полудюжины других литературоведов, вместе со всеми цитатами и сносками, и биографический очерк — словом, всё — включая и образ того профессора, который якобы "открыл" поэта и отредактировал всю книгу: его образ не совпадал с реальным автором книги, даже имя, кажется, было другое.

Конечно, мне это сразу напомнило Борхеса и других латиноамериканцев, когда я это читал; но одновременно и американских писателей-"постмодернистов" 60-х и 70-х (Барта, Кувера, Бартельми ипр.). Pale Fire Набокова тоже - одна из первых ассоциаций.

Написано всё это было довольно хорошо. Я не помню сейчас, насколько хорошо. По сути дела, я книгу больше пролистал, чем прочитал, найдя её в иерусалимской Национальной библиотеке; домой взять её я не мог. Помню, что понравилось, помню, что впечатлило тщательное разделение стилей и невсамделишный напор самой вымышленной пьесы, текста-в-тексте; подробностей не помню. Думал тогда, скоро возьму ещё раз и прочитаю внимательнее. Но потом забыл как-то и не прочитал.

Потом же случилось вот что: я иногда вспоминал эту книгу, но года четыре назад понял вдруг, что не могу вспомнить имя автора, или название, или имя вымышленного драматурга. Не могу и всё. Кажется, где-то совсем близко лежит, но не получается. Я попробовал было как-то поискать в сети, но без этих сведений, без единого имени, у меня просто не было не единого шанса на успех; кроме того, я помнил, что ещё тогда, когда читал, отметил, что автор явно в свою очередь малоизвестный или забытый — я о нём до этого никогда не слышал, и после этого тоже не встречал. В общем, не то чтобы меня эта проблема мучила, нет; я отложил где-то себе в голове, что хочу вспомнить и, может, ещё раз прочитать, и иногда вспоминал о самой книге, но имён так и не мог вспомнить.

Пару месяцев назад, когда я читал какую-то совсем не связанную с литературой статью, внезапно в совершенно случайном контексте мне попалась фамилия автора той книги — просто однофамильца его, очевидно. И как только я её увидел, хоть даже и не думал о той книге в тот момент, внезапно чётко осознал, что да, это автор, которого я не мог вспомнить. Фамилия не то чтобы очень странная, но достаточно редкая. Как-то это всё сдетонировало в памяти. Будто от глазного нерва, получившего картинку с этим именем, пробежала мгновенная цепочка вспыхнувшего пороха к запрятанному где-то в глубине заряду, взорвала его, и раскрыла заблокированные пути. Название я, правда, всё равно не помнил, но с именем автора, понимал, уже нетрудно будет найти. Не то чтобы я сразу бросился искать, ведь я не так уж стремился к этому, просто помнил, что надо бы когда-нибудь. Вот теперь помню фамилию, и отлично.

Где-то месяц назад я рассказал об этом случае Галю на одной милой вечеринке. И имя автора тогда же упомянул. А потом случилось смешное, прямо по формуле "шаг вперёд, и две назад" (цитата из старой глупой песни, которую поют с еврейским акцентом всегда): я опять забыл фамилию, словно и не вспоминал никогда. Дней пять назад это осознал. На этот раз я прямо-таки разозлился, и потратил какое-то время на то, чтобы сознательно попытаться вспомнить, но никак. Уже намеревался звонить Галю и спрашивать, не помнит ли он, что я ему тогда наговорил, но прошло ещё дня два и опять "прорвало" обратно, и я вспомнил сам, без всяких напоминаний на этот раз.

Так вот, запишу я его наконец, чтобы, если забуду ещё раз... Короче, Линденбергер его звали, автора-то. Lindenberger. Вот.

А книжку я нашёл, название то есть. Прямо сейчас нашёл, когда решил запись об этом написать. В Амазоне её нет, даже среди старых, вышедших из печати или подержанных; но в каталоге Библиотеки Конгресса есть, куда ж она денется. Полное имя автора - Herbert Samuel Lindenberger, а книга называется Saul's Fall; это же и есть название текста-внутри-текста, вымышленной пьесы, а испанского драматурга зовут Orlando Hennessy-Garcia.

Как я и ожидал, она совершенно забыта. Несколько других книг этого автора, биографических и литературоведческих, можно найти на Амазоне и других сайтах. Сам автор, оказывается, жив до сих пор; он профессор в отставке в Станфорде.

... Прочитаю ещё раз, всё-таки. Не знаю, когда, но прочитаю.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 25 comments