Anatoly Vorobey (avva) wrote,
Anatoly Vorobey
avva

Categories:

no man is an island

Я немало размышлял последние пару дней над этой записью о Кузмине, Ахматовой, Набокове и еще о многом.

(дальше идут несколько цитат и замечаний, но интересующимся этой темой стоит вначале прочитать всю ту запись)

У меня нет особого мнения о роли Кузмина и его стихах (я плохо с ними знаком), но сама идея противопоставления "материковой" и "островной" культуры мне тут кажется все же надуманной.

"Стремясь сохранить равновесие, рассудок и дар, эта литература не желает смотреть в ту сторону, преодолевает соблазн заглянуть в мрачные бездны тоталитарной Евразии. Дабы избежать ее завораживающего гипноза, осилить засасывающий водоворот, в котором исчезли даже Платонов с Булгаковым — гениальные, но словно заколдованные Снежной Королевой тоталитарного (или антитоталитарного, что одно и то же) романтизма художники, — такая литература очерчивает вокруг себя меловую окружность."


Но ведь написал же Набоков -- и "Приглашение на казнь", и Bend Sinister... и что это значит, сказать, что Платонов исчез в водовороте? Звучит красиво, но что значит?

"Элитарность — единственное спасение, единственный путь сохранения человеческих ценностей. Путь Замятина, Оруэлла и Хаксли ведет прямиком в тоталитаризм, ибо материализовавшиеся антиутопии начинают наперебой присваивать догадки этих писателей. Антиутопия — место, которое есть. Жанр антиутопии — плоский, вульгарный реализм ХХ века, методическое пособие для созревающего диктатора. А «высокая классика» невольно становится аккомпаниатором побед и свершений параноидальных ефрейторов и недоучившихся семинаристов, драпируя их преступления в пурпур высокой трагедии и невольно обслуживая таким неправомерным завышением их честолюбие. На фоне этой сценической трагедийности островная литература кажется нетрагичной для невнимательных глаз, не замечающих, что прекрасный остров искусства (и шире — прекрасный мир) — трагичен по определению. Гармония умеет ассимилировать и растворять трагедию, переводить ее на эстетический уровень. Зримо, поверхностно трагедийна как раз дисгармоническая литература — искореженная, подмятая тоталитарным мышлением, способным разглядеть лишь сюжетно-идеологическую поверхность, но не способным проникнуть внутрь художественной структуры. [...] Одним из таких мифов оказывается, увы, и миф о «неслыханной простоте», являющейся по существу лишь более респектабельным, чуть усложненным вариантом лозунга «Искусство должно быть понятно массам». Подлинное искусство всегда элитарно, всегда пребывает внутри меловой окружности. Им движет не желание стереть эту черту, а надежда на расширение элиты, на увеличение числа людей, способных эту черту переступить. Искусство не идет к людям, оно не умеет выйти за свои собственные пределы, но оно может манить человека в себя."


Трихотомия "высокая классика", "антиутопия" и "элитарная литература" не кажется мне очень убедительной - что в ней делает антиутопия? Почему на нее отдельная атака? И куда относится, скажем, "Лолита" - не к "высокой классике" ли? Может, я просто не очень хорошо представляю себе эти предлагаемые категории.

Про элитарность - интереснее, но не убедительнее. Да, искусство не "идет к народу", но и не прячется от него специально - нет, не так, сложнее, необязательно прячется от него. Эстетизм и "искусство ради искусства" - всего лишь одна из стратегий, которая может породить гениальные книги (как у Оскара Уальда и Набокова - конечно, очень разными путями), а может - жеманную чушь; и, как обычно по закону Старджона, в 90% случаев выйдет чушь. И это нормально.
Есть, однако, и другие стратегии, приводящие к не менее "элитарным" (с точки зрения их способности подняться над 90%) результатам. Например, (простите) Шекспир.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments