April 30th, 2002

moose, transparent

о академической прозе и Виттгенштейне

Интересная статья.

Желание автора свалить большую долю вины на Виттгенштейна иначе как... хмм, необоснованным (не буду ругаться), я назвать не могу.

Но если отбросить эту довольно неудачную часть статьи -- то, что остаётся, написано живо и интересно. В частности, мне кажется, автор совершенно точно возлагает часть вины на тенденцию к уточнительности (только что придуманное мной слово, долженствующее означать стремление к тому, чтобы походить на точные науки или их методы), охватившую практически все общественные и гуманитарные науки в 20-м веке; впрочем, снижение стандартов академической прозы - только лишь одно и далеко не самое вредное последствие этой тенденции... это, однако, уже совсем другая тема.

P.S. В начале статьи - ссылки на другие статьи на схожие темы, некоторые из которых выглядят аппетитно - стоит потом их прочесть. Хмм... интересный, наверное, журнал - The Wilson Quarterly, как-то я на него раньше внимания не обращал.
moose, transparent

гофер и http: неравная борьба

Любопытная статья (98-го года) о том, почему и как именно HTTP (и Web вместе с ним) победил протокол gopher.

Несколько интересных наблюдений - в частности, подчёркнутая примитивность обоих протоколов с точки зрения "правильного" дизайна сетевых протоколов.

Всё же обсуждение победы HTTP слишком завязано на самих протоколах, что, на мой взгляд, скрывает главную причину победы HTTP - конечно же, возможностей (хоть и скромных к тому времени) HTML. Стало уже общим местом то, что популярность веба и выход его в "большой мир" - а вместе с ним и резкий рост популярности Интернета вообще - всё это обеспечил таг <img>. Мои собственные воспоминания тех времён это общее место более или менее подтверждают. В конце 93-го года, например, я помню небольшое кол-во веб-серверов - в основном содержащих текстовый контент - и сеть gopher-серверов, тоже относительно скромную; обе сети сильно уступали в размерах кол-ву ftp-серверов, являвшихся основным способом публичного распостранения информации. "Текстовые" веб-серверы не слишком отличались от gopher-серверов - ну разве что несколько большей гибкостью, меньшей навязанностью какой-то определённой структуры.
Как только в дело вступал таг <img>, восприятие резко менялось, происходил некий качественный скачок. Очевидно было, что передо мной что-то новое: очень удобный способ совместить текст и изображение так, что юзеру ничего для этого не надо делать. Понятно же, что и раньше можно было текстом написать юзеру указания: поди на такой-то ftp-сайт, скачай с него такой-то графический файл, посмотри на него: вот иллюстрация к этой странице! В данном случае мгновенное и прозрачное для юзера совмещение текста и картинки привело к качественному скачку, к изменению парадигмы восприятия.

А то, что именно HTTP победил - случайность, связанная с тем, что именно HTTP был основным "носителем" HTML-контента. Это само по себе вовсе не обязано было так сложиться; HTML вполне можно было передавать по другим протоколам (как вскоре и начали делать), равно как и по HTTP - файлы другого вида (что делали с самого начала). Понятие URL - очень мощная штука (насколько мощная, даже и не сразу стало очевидным), но роль её в победе и взрывном росте веба всё же несопоставима с ролью картинок (а на втором месте после картинок - форм для ввода).

И всё же HTTP оказался "привязан" судьбой к HTML. Так уж это сложилось. Так были написаны бесплатные удобные серверы и браузеры. Так работали >90% ресурсов. Так вот HTTP и победил gopher, по-моему.
moose, transparent

немного о Форте

В дополнение к недавней записи о эстектике языков программирования. Тех, кто знакомы с моим любимым языком Форт, могут заинтересовать ссылки:

  • Интересное интервью с Чаком Муром, создателем Форта. Он обсуждает там в частности свой новый вариант, colorForth.
  • http://colorforth.com/cf.html - страница этого нового языка. Очень интересно, в частности, описание философии.
  • http://groups.yahoo.com/group/concatenative/ - эта рассылка посвящена теоретичесому изучению языков, подобных Форту в своём устройстве (напр. PostScript сюда конечно же входит), каковые языки в этой рассылке называют concatenative languages.


Очень хотелось бы найти время и поиграться с цветным Фортом и вообще вспомнить забытое в самом Форте. Но вряд ли получится.
moose, transparent

о этимологии отрицательных частиц

Вот как бывает интересно. В одном языке за тысячу лет меняется всё - морфология, синтаксис, фонетика - а какая-то частица -- скажем, частица отрицания -- остаётся практически неизменной. В другом языке за ту же тысячу лет тоже меняется всё - и та же по своему значению частица полностью исчезает, и совсем другие формы становятся стандартными после долгих и сложных изменений. Почему это так? Вряд ли есть внятный ответ на этот вопрос, да и хорошо ли поставлен вопрос?


Тысячу лет назад:

В древнерусских диалектах, да и во всех остальных славянских диалектах того времени, частица отрицания - не, употребляется перед глаголами, да и в других местах, примерно так же, как и в современном русском языке - хоть и с некоторыми отличиями.

В древнеанглийском языке той эпохи для отрицания используется частица ne перед глаголом: ic ne wat - "я не знаю". Цитата из "Беовульфа": "ic hine ne mihte, þa Metod nolde, ganges getwæman" - "я его не мог - так Создатель пожелал - удержать от побега". В других позициях она тоже употребляется примерно аналогично славянской "не".

Эти две частицы, конечно же, имеют общее индоевропейское происхождение, и всплывают - в виде ne, ni и других схожих форм - в греческом, санскрите, латыни и т.д. и т.п.


Проходит тысяча лет.

Славянские диалекты, и в их числе древнерусские, проходят сквозь череду долгих и сложных изменений во всех пластах языка. Падение редуцированных... многочисленные смягчения и отвердения разных классов согласных... возниковение аканья... изменения в падежной системе существительных... возникновение на основе старого глагола совершенно новой системы глагольных форм... многочисленные изменения в синтаксисе... соединение русского языка с церковнославянским в 18-м веке... и ещё и ещё. В результате этой долгой и сложной тысячелетней эволюции мы имеем в современном русском языке всё ту же отрицательную частицу не, используемую перед глаголами.

Не так в английском языке, где всё сложилось намного интереснее.

В староанглийском языке было наречие а, означавшее "всегда, вечно" (сокращённная форма от полной формы awa, родственной латинскому aevum и греческому aion "эон"). Вместе сочетание ne+a ещё в староанглийском дало наречие na "никогда". Далее, было в староанглийском существительное wight, теперь уже давно вымершее, означавшее "человек, существо"; вместе na + wight (к-е тогда писалось wiht и произносилось [wихт] - это было задолго до исчезновения звука [х] из английского языка) давало слово nawiht с главным значением "ничего".

По мере перехода староанглийского языка в среднеанглийский, в 11-14 веках, nawiht постепенно перешло в noht [нохт], и развилась, вначале эмфатическая, а затем перешедшая в нормальную, форма отрицания, в которой использовалось как ne перед глаголом, так и noht после. Параллельно с этим этот noht редуцировался в not. Типичная среднеанглийская конструкция: I ne seye not - "я не говорю" (можно сравнить с французской ne..pas, видимо, оказавшей здесь своё влияние).

На отрицательную частицу ne в такой конструкции не падало ударение, и постепенно её стали опускать - сначала, вероятно, гласный звук, а потом и всю частицу. Так примерно к 15-му веку конструкция I ne seye not перешла в конструкцию I say not. Слово not , этимологически происходящее из ne+a+wight, стали использовать всегда после глаголов в качестве обычного отрицания. В современном языке это сохранилось только после вспомогательных глаголов: can not, will not и т.п., а также в поэтическом и архаичном стилях. Частица ne примерно в 16-м веке окончательно исчезает из живой речи, и используется после этого только поэтами, архаичности ради.

Что произошло дальше? В том 16-м веке появилась новая мода: использовать do перед любыми глаголами; при этом в отрицаниях not теперь шло после do - первого глагола из двух; так родилась уже современная конструкция I do not say (кстати, do родственно славянскому деяти и русскому делать). Поначалу do использовали всегда и везде без особой на то причины, но постепенно выработалась новая конвенция: do перестало быть нейтральной добавкой и стало означать одно из двух: усиление ("I do say") или исключительно грамматическую функцию, в вопросительных ("did he come?") и отрицательных ("I do not say") предложениях. Наконец, в этой позиции, внутри фразы "do not" на not перестало падать независимое ударение (к-е падало на него внутри "I say not", скажем), и в разговорной речи гласный слова not редуцировался до нуля; так появилось слово do not -> do n't -> don't.

Одна и та же тысяча лет; но сколь бурная эволюция в одном случае, и мирное неизменное существование той же частицы - в другом!