June 17th, 2002

moose, transparent

11 лет; воспоминания

Я приехал в Израиль 11 лет назад, 17 июня 1991-го года.

Сейчас уже очень плохо, увы, вспоминается этот день. Мы летели самолётом из Варшавы (куда попали поездом). Приземлились когда? -- ненадёжная память подсказывает, что часа в 2 пополудни. Какая-то регистрация, анкеты, ещё всякая волокита, но не слишком много. Новизна всего происходящего и будничность всего происходящего вслаивались друг в друга и кружили голову. Очень жарко. Наконец выскочили из здания терминала наружу, вывалились со всеми чемоданами, и каким-то образом оказались в такси. Таксист повёз нас в Ришон ле-Цион (недалеко от аэропорта, 10 минут езды, если без пробок), к родственникам, которые приехали за пол-года до нас и снимали там квартиру. Первые пару недель нам предстояло жить у них, и долго и мучительно искать подходящую квартиру, каждый день совершая, по неописуемой жаре, долгий обход маклерских контор.

Я знал, возможно, пару десятков слов на иврите, и ещё, может, сотню думал, что знал. Это автоматически превращало меня в эксперта по ивриту в семье. Где находится Ришон ле-Цион по отношению к аэропорту, у нас не было ни малейшего понятия. То есть знали в принципе, что это где-то в той же части страны, и относительно недалеко, но не более того. Я решил выяснить у водителя, сколько же времени нам предстоит ехать (он говорил только на иврите). После нескольких минут мучительных раздумий я гордо выдавил из себя фразу: "кама зман hольхим?" (что означает: сколько времени идём?). Водитель бросил на меня странный взгляд, но не рассмеялся и даже, похоже, не удивился -- он и не такое, небось, видал. "эсрим дакот" (двадцать минут). Слово "минуты" я знал, да и считать на иврите умел - или так казалось. "эсрим" - грамматически множественное число от слова "эсер" - "десять". Если форма единственного числа означает "десять", то форма множественного числа должна означать... "двадцать"? -- логично для иврита, но не для меня. Всю оставшуюся дорогу я напряжённо размышлял, почему нам осталось ехать аж сто минут, ведь это же должно быть так близко! "Расклинило" меня только через несколько дней, кажется, когда я вспомнил этот странный диалог и меня внезапно осенило.

Вот этот эпизод только и вспоминается действительно отчётливо из того дня, а всё остальное потонуло в мареве влажной жары, суматохи, волнений и одиннадцати лет. Странно это немного. Всё же день этот всё перевернул, всё переиначил, и повернул жизнь так круто, как никакой другой день после него. Началась -- нет, не новая жизнь, конечно -- но совсем другая её часть. Промотав на кнопке фаст-форвард 11 лет в будущее, попадаю после нескольких минут шелестения плёнки обратно в сейчас -- час ночи перестук клавиатуры под моими пальцами в звенящей тишине на стуле перед монитором в маленькой комнатке уютной квартиры на слишком высоком этаже крепкого старого дома в центре Иерусалима. В Израиле.
moose, transparent

мысль

А может, ещё кто-нибудь из лжеюзеров-эмигрантов опишет свой день отъезда (или приезда)? А то вот я один отдуваюсь. Было бы интересно почитать.

(точнее, один лжеюзер уже описал подробно, но под замочком).
moose, transparent

опять о русской прессе

Только что услышал по ивритскому радио ("решет бет") гневное осуждение лжеюзера mozgovaya за её статью о "русских палестинках", которая была опубликована в газете "Вести" в четверговом выпуске (я писал об этой статье недавно в своём дневнике). Мать одного из погибших позавчера солдат позвонила и в эфире объясняла, какая mozgovaya подлюга, что посмела сравнить этих палестинок с жёнами декабристов (статья называлась "Декабристки из Бейт-Джаллы"), и вообще.

При всём искреннем сочувствии к горю матери не очень понятно, при чём тут эта статья.

Ведущий сокрушался, что ни автора статьи, ни представителя "Вестей" проинтервьюировать в эфире не удалось, и только зачитал присланный ими краткий ответ.

Было поразительно, насколько твёрдо обвинения следовали шаблону, который я описал. В какой-то момент ведущий прямым текстом спросил эту женщину (которая отказалась назвать своё имя - это немножко дико звучало): "То есть вам мешало, что журналистка не высказала своего негодования тем, что говорили эти женщины?" На что последовало уверенное: "Ну конечно!" В этом, слышно было, была основная проблема.
moose, transparent

поэзия и мышцы рта

Ономатопея - это звукоподражание: слово напоминает вне-речевой звук. Например, мяу или кхе-кхе или кукареку.

А как назвать такое, когда подражание возникает не из самого звука, а из факта его произношения, из усилий речевых мышц?

Два интересных примера, оба украдены у Панова.

В "Записках из мёртвого дома" каторжник говорит: "Как тилисну её по горлу ножом...". Это тилисну не напоминает своим звуком движение ножа. Но во время его произношения наши речевые мышцы сжимаются таким образом, который напоминает нервную реакцию на скользящий по телу нож: щемит горло, губы растянуты, зубы стиснуты. Отсюда возникает ощущение неожиданно точного подражания.

Второй пример был описан Шенгели. У Ахматовой:
И кликуша без голоса билась,
Воздух силясь губами поймать.

В этой фразе: воздух силясь губами поймать -- если попробовать произнести её вслух, ощущаешь постоянную работу губ. В ней пять губных согласных и трое гласных, в произношении которых обязательно участвуют губы: воздух силясь губами поймать. Так и ощущаешь своими губами эту ловлю воздуха.

Конечно, это ещё одно подтверждение (если нужны подтверждения) того, что стихи надо не забывать читать вслух.

Интересно, что моё собственное субъективное восприятие при чтении про себя, не вслух, адекватно срабатывает на первом примере (т.е. я чувствую подражательную сущность тилисну, хоть и не так отчётливо, как при чтении вслух, конечно), но полностью буксует на втором (если бы не прочитал это объяснение, никогда бы, при чтении про себя, не обратил бы на это внимание).