July 5th, 2002

moose, transparent

с днём рождения!

Дорогой Антон!

Будь здоров, счастлив и щастлив.

И обязательно прилетай в гости.

По-моему, ты -- это такой праздник, который всегда с тобой. От души желаю тебе им же и оставаться.

Ура!
  • Current Mood
    поздравительное
moose, transparent

о французской фонетике

Читаю учебник французской фонетики Щербы.

Даже и с его помощью не уверен, что у меня правильно получается произносить e закрытое и открытое. Теоретически всё понимаю, диаграмму сам могу нарисовать, а действительно последовательно выдерживать разницу между, скажем, et и est не получается.

С их огубленными вариантами вообще беда, т.е. например различить deux и fleur - никак.

Со звуком буквы o как напр. в mot - отдельная беда. Щерба пишет, что он русским слухом воспринимается почти как русский [у], и действительно, кажется, так часто слышится. Но произнести правильно мне это не помогает! если пытаюсь произнести, чтобы походило больше на [у], получается натуральный [u] как в tout.

Зачем так много гласных?? Зачем? так? много? гласных?

Носовые - это вообще что-то страшное. То есть это конец света натуральный. Хочется найти того француза, который придумал носовые гласные, и отрезать ему нос.
moose, transparent

французские ссылки

Вот ещё две ссылки хороших.

Уроки французского - хорошо построенный сайт на английском языке, удобно подобранная информация о произношении, временах глаголов и т.п.

Словарь - французский толковый, вроде бы хороший, достаточно большой. Произношения слов, увы, нет.
moose, transparent

ещё о дарвинизме

По сути дела, главным прозрением Дарвина было не нахождение чего-то нового, а отказ от поисков чего-то нового; вместо нового - резкое изменение масштабов старого.

Что было известно к моменту выхода в свет "Происхождения видов"?

Было известно, что есть мутации, их неоднократно наблюдали в животных и человеке. Было известно, что они встречаются редко и судя по всему случайно.

Было известно, что отбор (не естественный, а направленный) может за короткое время сильно изменить внешний вид и поведение организма: разведение собак, лошадей, злаковых культур, тюльпанов и т.д. и т.д.

Было понимание того, что природа действует в качестве грубого критерия отбора: более сильные или приспособленные организмы выживают, другие - погибают. Т.е. было понятие естественного отбора и понимание, что он действует куда медленнее искусственного, но как-то действует.

Было известно, что организмы эволюционируют, и даже то, что все они произошли путём эволюции из одного источника (common descent), тоже уже было научным консензусом или почти консензусом. Это всё вытекало из анатомических исследований, из раскопок и находок окаменевших остатков древних животных, и т.п.

Что было непонятно? Непонятно было, как эта самая эволюция происходит, по каким законам и почему. Естественный отбор может объяснить, как меняется размер животного, или, может быть, размер его желудка, или окраска шерсти. Но он (так думали, так казалось очевидным) не объясняет возникновение крыльев у птиц, отсутствие хвоста у человека, разное устройство внутренних органов. Для этого нужно что-то другое, какой-то куда более мощный механизм.

Какой механизм? Непонятно. Удачных объяснений в рамках научного метода, по сути дела, не было. Но были разные другие объяснения: например, что дух Божий управляет специальной силой, направляющей эволюцию в нужном направлении.

Прозрением Дарвина было: надо отказаться от вне-научных объяснений, и сфокусироваться заново на том, что уже есть. У нас есть естественный отбор -- объявим его в качестве главной движущей силы эволюции. Да, у нас нет никаких свидетельств того, что естественный отбор приводил когда-либо к действительно существенным изменениям в устройстве организма, но это нас не остановит. Больше ничего нет, кроме него, значит, он должен всё объяснять.

Ведь по сути дела естественный отбор не является теорией; или, если является, то очень слабой по своему содержанию: всё, что нужно постулировать - это то, что мутационные изменения передаются по наследству (но и это уже до Дарвина было известно, опять-таки из наблюдений за животными и человеком). Всё остальное - это здравый смысл: очевидно, что более приспособленные организмы выживают, а менее приспособленные вымирают -- да это практически тавтология.

Не-тавтологией является смелое утверждение, что кроме этого здравого смысла, больше ничего и нет, никаких других причин искать не нужно, нужно только переосмыслить эту на первый взгляд незначительную силу и назвать её главенствующей. Важность такого переосмысления выходит за рамки биологии. Это, по сути дела, последнее звено в цепочке попыток науки выделиться в нечто особое, отделиться от теологии и философии. Для Дарвина и его последователей (и для нас сегодня, конечно) очевидно предпочтительной является теория, объясняющая всё происходящее естественнонаучными, объективными факторами, принципиально не признающая возможности вненаучных факторов. Оппонентам Дарвина казалось безумием постулировать совершенно невероятную картину развития мира, не находящую поддержки в экспериментах или вообще каких бы то ни было практических данных -- только для того, чтобы избавиться от неуверенности или возможности мистики.

Это был, таким образом, методологический спор. Противостояние между сторонниками и противниками Дарвина в 19-м веке приобрело такой размах именно потому, что противостояние это основывалось на дерзкой попытке оборвать пуповину, всё ещё соединяющую науку с остальными интеллектуальными дисциплинами, на попытке раз и навсегда утвердить беспрекословный авторитет научного метода в "учёном" изучении окружающего мира. Эта попытка удалась.
moose, transparent

о гомофобии в литературе

Прочитал по наводке откуда-то в ЖЖ статью Елены Барабан "Обыкновенная гомофобия", опубликованную в "Неприкосновенном запасе", дочерней публикации НЛО. Вот забавная цитата прямо из начала статьи:
Если стереотипное представление о гомосексуализме и собственно самосознание гомосексуалов в данный исторический период - это результат дискурсивного обмена в разных социокультурных контекстах, то современная массовая культура в этом дискурсивном потоке сейчас выступает как один из механизмов, компенсирующих утрату российским государством функции определения и подавления гомосексуальности как социальной "аномалии".
Сильно, правда?

Я уже давно не удивляюсь такому стилю изложения и таким предложениям (да и по-английски мне попадались такие перлы академической прозы, которые этому предложению сто очков форы дадут), но каждый раз заново непонятно: зачем так писать? Неужели так уж невозможно писать нормальными словами и хоть сколько-нибудь ясно выражать свои мысли, буде такие найдутся? Впрочем, всё это риторические вопросы -- я слукавил бы, если бы сказал, что не знаю и не понимаю, как такое происходит.

А сама статья не очень интересна, но забавна. Вся аргументация автора построена на одной совершенно очевидной логической ошибке. С одной стороны, Барабан вначале вспоминает официальную и неофициальную гомофобию в СССР; с другой стороны, все свои разборы и примеры строит на неявном предположении, что после развала СССР новоявленное государство Россия - как бы tabula rasa, и вся гомофобия в ней обязана происходить из пропагандирующей гомофобные предрассудки массовой культуры: "Очевидно, что "нормальность" гомофобии не появляется сама по себе. [...] Распространение популярной гомофобии в демократической, казалось бы, России - факт весьма любопытный." Глупость такого взгляда самоочевидна и в комментариях, по-моему, не нуждается.