February 14th, 2006

moose, transparent

книги (Nicholson Baker)

Прочитал роман Room Temperature писателя Никольсона Бейкера (Nicholson Baker).

Я знаком с Бейкером в основном по его эссе. Например, сборник эссе "Size of Thoughts" — отличная книга. Я писал о ней года четыре назад, и тогда ещё заметил, что в русской сети о Бейкере ничего нет; с тех пор мало что изменилось, хоть Гугль и выдал мне интервью spintongues, где он упоминает о планах издать перевод первого его романа — The Mezzanine.

"Комнатная температура"... многое очень понравилось, но некоторые части вызвали недоумение или даже отторжение. Попробую объяснить.

Бейкер - мастер малозаметного, повседневного, на первый взгляд незначительного; мастер жеста, запаха, слова, движения, и главное — воспоминания, которое связывает их всех. То, что описывает он, обычно в книгах не описывают вообще, потому что очень трудно найти правильный язык для такого описания частного потока ассоциаций и ощущений, которое всем бы показалось знакомым и верным. Бывало у вас такое, что вы почесали нос и мгновенно вспомнили тот же жест в другой совершенно ситуации 20 лет назад, и вместе с ним на вас обрушился бурный поток картинок, лиц и событый? Есть ли у вас ощущения (как вот такое у меня, например), которые очень сложно облечь в слова? А как насчёт состояния перед сном, когда уже совсем засыпаешь, но всё же ещё нет, и внезапно осознаёшь, что только что в метафорическом беге мыслей перескочил от запаха сыра к математической теореме, или от ворона к письменному столу, потому что логические связи ослаблены и всё кажется пересекающимся со всем остальным?

Бейкер отлично умеет описывать именно вот такое, описывать богатыми, развёрнутыми иногда на пол-страницы или больше предложениями, неожиданно точными метафорами, потоками сравнений и ассоциаций, во время которых легко и привычно перепрыгнуть на другую тему, а оттуда - на третью. В качестве подхода к описанию реальности это напоминает Пруста, конечно (и Набокова). Но Бейкер пишет одновременно более вычурно, чем Пруст, и более обыденно и мелко, не гнушаясь никакими мелочами и мыслями, пробежавшими в голове, не ограничивая себя в выборе тем и предметов ассоциаций. Некоторые из этих тем кажутся излишне эпатажными, выставленными напоказ, как когда наряду с воспоминаниями о том, как он учился в консерватории и хотел написать симфонию, которая начиналась бы щелчком вакуумной прокладки — фып — в момент открывания банки с ореховым маслом, герой Бейкера посвящает страницу за страницей размышлениям о том, признаться ли жене, что он в определённый момент ковырял в носу, и пролистывая в уме всю историю своего отношения в детстве, юношестве и зрелости к этому занятию, или как неделя, проведенная героем в детстве на всемирной выставке в Монреале в 67-м году была, как казалось ему тогда, самым счастливым временем его жизни, и он пытался отметить это счастье тем, чтобы всю неделю не ходить "по-большому", но сломался на четвёртом дне. В этом нет специальной отвратности, нет желания шокировать неприличными подробностями, да и действительно неприличного, по сути дела, нет; но такая настойчивость проникновения во все совершенно физиологические закутки начинает к концу романа несколько утомлять; тем не менее, более удачные описания и воспоминания намного перевешивают.

В романе, по сути дела, почти ничего не происходит. Герой сидит дома, у него на руках засыпает полугодовалая дочка, он делает несколько простых действий — качает её, кормит, укладывает в ясли — всё это происходит на протяжении 20 минут и с точки зрения фабулы в этом состоит весь роман; но на самом деле, конечно, описанию этого посвящено всего несколько предложений, обычно в начале каждой главы, из которых веером борхесовского сада растекаются тропинки мыслей, ассоциаций, воспоминаний и аллюзий. Написано это, действительно, очень хорошо. Бейкер - мастер длинного, очень длинного предложения, которое тем не менее отлично держит внимание читателя, искусно балансируя подчинённые фразы, втекая в ручьи смежных мыслей и вытекая из них как раз вовремя, когда главная ещё не успела ускользнуть из памяти, время от времени подчёркивая редкими скобками тот факт, что в основном ему удаётся выполнить свою работу без них. Читать это - на мой вкус, и на протяжении большей части книги, за исключением некоторых отрывков, где он всё же переигрывает - наслаждение. Тем не менее, роман закончился очень вовремя; ещё двадцать страниц, и стиль начал бы меня слишком утомлять. Общее впечатление очень положительное, с важными оговорками, часть которых постарался выше передать; обязательно почитаю другие его романы, начиная, видимо, с The Mezzanine, который, судя по отзывам, предшествует "Комнатной температуре", написан примерно в том же стиле, и, возможно, удачнее и лучше.

Под конец - отрывок из романа; увы, только в оригинале. Обратите внимание на длину предложений, и, вместе с тем, на то, как естественно они льются.

Collapse )
moose, transparent

мимоходом

А вы замечали, что когда неправильно набираешь номер, то там никогда не бывает занято?

(это глубокое наблюдение не могу присвоить себе, его выдала мне программа случайных цитат fortune)