May 18th, 2006

moose, transparent

что в имени тебе моем

Джон Холбо отмечает (англ.) с характерной для него проницательностью, что у Гегеля нет ни имени, ни инициалов. Он всегда - Гегель. Я вот даже не вспомнил, что его звали Георг. Вроде бы, пишет Холбо, его и жена называла "профессор Гегель". Несомненно, в супружеской постели это звучало особенно пикантно.

Маркс вот бывает как сам по себе, так и Карл. Виттгенштейна часто называют только по фамилии, но никто не отбирал у него и Людвига. У Канта все отлично помнят имя вместе с фамилией. А Гегель - он и есть Гегель.

До Гегеля мы встречаем этот феномен еще у древних греков. Конечно, несправедливо, что все они сохранились только по фамилиям. Платон, Платон - а как его звали? Может, он был Константин Платон. Или Спиридон какой-нибудь.

moose, transparent

an anxious man

В Англии недавно проходил конкурс на лучший короткий рассказ, с очень солидным призовым фондом в 15 тысяч фунтов за первое место. Позавчера объявили призеров: победил рассказ Джеймса Лэсдана (James Lasdun) "An Anxious Man". Никогда раньше не слышал об этом авторе.

На сайте BBC можно прослушать (а прочитать нельзя) все 5 рассказов из шорт-листа, включая победителя. Я прослушал вчера "An Anxious Man". Хороший рассказ, но не сказал бы, что гениальный. Но хороший.

С удивлением отметил, что мне тяжелее воспринимать стиль автора, когда я слушаю его рассказ, чем когда читаю. Дело тут не в том, что я плохо понимаю или не успеваю воспринимать какие-то слова - нет, такой проблемы совершенно нет. Я все понимаю, но при этом остается впечатление, как будто текст на бумаге более открыт для меня, позволяет мне более точно его оценить, лучше ощутить его стиль. Мне кажется, когда я слушаю этот рассказ, что если бы вот мне сейчас дали послушать другой рассказ, совершенно другого автора и в другом стиле, я бы хуже, менее непосредственно и четко ощущал разницу в стилях, чем если я бы их оба прочитал на бумаге. При этом я даже не уверен в том, что это мое ощущение верно. Может, оно обманчиво. А если оно верно, я не знаю, отчего: то ли оттого, что это неродной язык, и если бы это было по-русски, то было бы по-другому; то ли оттого, что на бумаге есть впечатление того, что слова тебе повинуются: ты читаешь с той скоростью, с какой хочешь, и всегда можешь вернуться и перечитать предложение, и даже если этого не делаешь, осознание этой свободы помогает тебе с большей уверенностью воспринимать стиль автора.