June 14th, 2006

moose, transparent

классика и переводы

Рахиль Торпусман, замечательная переводчица Катулла, выкладывает в последнее время свои переводы у себя в ЖЖ (torpusman), и, хотя у меня есть ее сборник и они уже знакомы, все равно приятно перечитывать. Рекомендую. Но запись не совсем об этом.

Я поспорил с ней о том, какое слово лучше выбрать в переводе одного из стихов Катулла, знаменитого своим очень грубым обращением в первой строке (повторенным также в последней). Мне нравится ее перевод всем - кроме выбора одного этого слова - на мой взгляд, есть очень хорошо подходящее грубое русское слово, которого в данном случае совсем не стоило стесняться. Подробности - для тех, кому интересны такие споры - см. по ссылке. А запись не совсем об этом.

Беседа эта заставила меня вспомнить и еще раз осознать, насколько важен для меня, для моего понимания и представления о том, что такое вообще древне-греческо-римская классика и какие ее переводы хотелось бы читать, один определенный текст. Это отрывок из книги Льюиса (того, который написал "Хроники Нарнии", но помимо того был также профессором английской литературы и специалистом по средневековой английской поэзии) "Английская литература в 16-м веке, исключая драму". Льюис в этом отрывке обсуждает ранний перевод "Энеиды" Вергилия на английский язык (точнее, шотландский диалект того времени) поэта Гэвина Дагласа (Gawin Douglas; в 16-м веке его имя произносилось "Дуглас"). Я наткнулся на это обсуждение случайно лет шесть назад, перелистывая эту книгу, и с тех пор оно меня не отпускает, вспоминается и заново откладывается снова и снова.

Я уже помещал как-то этот отрывок (в оригинале и своем поспешно сделанном переводе) в ЖЖ, года три назад. Выложу его сегодня еще раз, на этот раз только в русском переводе (с ссылкой на текст оригинала для тех, кто читает по-английски). Может, еще кому-то он понравится и покажется верным настолько, насколько показался мне; а может, кто-то захочет с ним поспорить и оспорить.

Дальше идет текст Льюиса о переводе "Энеиды" Вергилия, сделанном Гэвином Дагласом в начале 16-го века.


С 1501-го года Даглас не прекращает размышлять о переводе Энеиды: в Palice Венера поручает ему выполнить эту задачу. В 1513-м году он завершает свой труд, потратив на собственно перевод всего восемнадцать месяцев; но почти каждая строка несёт в себе отпечаток интеллекта столь основательно пропитанного Вергилием, что когда он взял в руки перо, он уже знал, что именно должен был делать, и можно предположить, что немало проблем уже были им подсознательно преодолены. Читатель, надеюсь, простит мне то, что я задержусь на этом великом труде и поговорю о нём чуть подробнее. Величие его легко ускользает от современного взгляда. Публики, для которой он был предназначен, более не существует; язык, на котором он был написан, порождает теперь ложные ассоциации или вообще никаких; даже оригинал его был с тех пор заслонён сперва классицизмом, а после - упадком классицизма. От нас требуются некоторые усилия.

XII книг Энеидоса - так был назван перевод - частично предназначались для исправления Энейдона Какстона (1490), который был прочитан Дагласом (по его утверждению) "с болью в сердце". Даглас кичится точностью своего перевода, и даже высказывает надежду на то, что он сгодится для использования учителями:
Collapse )