October 7th, 2008

moose, transparent

знаю, но не скажу

Подумал о том, что меня раздражает вот какой литературный прием: когда вопреки логике повествования автор скрывает от читателя какую-то информацию, единственно ради того, чтобы сохранить напряжение и потом его удивить.

Я не имею в виду любую тайну, любую скрытую информацию в сюжете, конечно - а только такую, которую по строению нарратива автор должен бы раскрыть. Например, если повествование ведется от первого лица, и я, читатель, все время знаю все то же, что знает герой. Но вот в какой-то момент герой делится каким-то важным планом с кем-нибудь еще - и именно в этом месте автор грубо обрывает диалог и не дает мне, читателю, это узнать (хотя на протяжении всей остальной книги у меня есть доступ и к поступкам, и к мыслям героя) - только ради того, чтобы в следующей главе или когда там, я не сразу понял, что происходит, чтобы сохранилось напряжение. Или, может быть, повествование ведется от третьего лица - отстраненного и всезнающего - но вот какую-то ключевую информацию оно отчего-то не всезнает и читателю не сообщает, хотя вот она, прямо под рукой (например, в диалоге героев делается пропуск).

Так вот. Во-первых, я понял, что меня это раздражает. Не знаю, как это убедительно обосновать. Отдает дешевкой, дешевыми спецэффектами. Хочется сказать автору: неужели нельзя было более правдоподобно построить сюжет, чтобы не пришлось прибегать к таким трюкам? Но с другой стороны, почему бы и нет? Где сказано, что раз выбранная модель информирования читателя должна строго сохраняться? Может, я просто зря придираюсь?

Во-вторых, мне кажется, что это относительно недавнее - как вы думаете, я прав? Я не могу припомнить старой (начала 20-го века или раньше) книги, которая бы использовала этот трюк. Ну вот например, можете ли вы себе представить, чтобы в одном из рассказов про Шерлока Холмса Ватсон все подробно рассказывает, как обычно, но вот в какой-то момент Холмс говорит ему: "Я думаю, Ватсон, что нам следует поступить вот как..." и дальше идет многоточие, читатель не узнает, как следует поступить, и только в продолжение рассказа понимает это из действия. По-моему, такое было невозможно. Но может, мне не приходят в голову какие-то другие книги (необязательно детективы, конечно), где такой прием был нормальным делом?

(в скобках: интересно, пытался ли кто-то тщательно проследить историю этого приема; если у кого-то есть ссылки, подкиньте, пожалуйста)

В-третьих, у меня есть подозрение, что этот прием в литературе подпитывается - а может, и вообще порожден? - кинематографом и телевидением, где такой прием - обычное дело. Отчего он там - обычное дело - это отдельный вопрос. Наверное, потому, что кинематограф и так уже приучил зрителей к прыжкам в повествовании - и еще потому, что в кино мы дальше находимся от главного героя, чем в повествовании от первого лица, даже если камера все время следует за ним - у нас обычно нет доступа к его мыслям, например. Поэтому то, что он кому-то что-то рассказывает или о чем-то узнает, а от нас это скрывают - не так обидно.
moose, transparent

о гендерной справедливости

В обзорном введении в современный русский язык Дерека Оффорда (Derek Offord, Using Russian - A Guide to Contemporary Usage) есть, помимо прочего, небольшой список русских матерных слов. Автор специально отмечает, что список этот очень неполон и слова приводятся лишь для примера - но тем не менее, Collapse )

А вообще-то - хорошая книга, с большим интересом ее пролистал. Всегда поучительно посмотреть на родной язык глазами иностранца [1], а книга Оффорда еще и действительно талантливо написана - большое количество полезного материала, удобная организация, ясные примеры.

[1] Вот один из множества любопытных примеров. Оффорд посвящаяет отдельный пункт разбору местоимения "который". Он пишет, что иностранца, изучающего русский язык, легко может запутать то обстоятельство, что, хотя это местоимение изменяется по роду, числу и падежу, эти свои признаки оно наследует из разных источников внутри предложения. Например: "машина, в которой ехал президент" - женский род и единственное число у местоимения "которой" взято у слова "машина", а предложный падеж - из подчиненного предложения (президент ехал в чем?). Понятно, что носителю языка такие сложности даже и не приходят в голову, а вот иностранцу, изучающему русский, и даже уже знающему и понимающему падежи, на это нужно обратить отдельное внимание.
moose, transparent

теорема о средних значениях (математическое)

Скорее всего вы знаете, что такое среднее арифметическое каких-то чисел: это всего лишь их сумма, поделенная на то, сколько их есть. Например, если есть четыре числа , , и , то их среднее арифметическое равно .

Другой вид среднего значения - среднее геометрическое: это произведение всех чисел, из которого извлечен корень той степени, сколько есть чисел. Среднее геометрическое чисел , , , равно .

Если все числа, среднее значение которых мы хотим посчитать, одинаковы - это одно и то же число - то и среднее арифметическое, и среднее геометрическое тоже будут тем же самым числом. Если же числа разные, то оба эти средние значения будут где-то в промежутке между наименьшим из исходных чисел и наибольшим - оттого они и называются "средние". Но оказывается, что среднее геометрическое в таком случае всегда будет меньше среднего арифметического:



Я написал формулу для четырех чисел, но на самом деле это верно для любого набора положительных чисел. Это неравенство называется теоремой о средних и часто оказывается полезным в математике. Есть очень много разных способов его доказать, но в начале 19-го века французский математик Коши придумал одно особенно красивое доказательство. Вот оно.

Если бы мы хотели доказать это неравенство по индукции, то тогда мы сначала доказали бы, что оно верно для любых двух чисел A и B: , а потом - что если оно верно для любого набора из чисел, то верно также для любого набора из чисел (это называется "шаг индукции"). И тогда из этого бы следовало, что это верно для любого количества чисел: из того, что верно для двух, следует, что верно для трех; из этого следует, что верно для четырех; из этого - что верно для пяти; и так далее до бесконечности - выходит, что верно для любого числа. Это называется "принцип математической индукции".

Но в данном случае так доказать легко не получается. Вместо этого Коши придумал следующий красивый прием: сначала мы докажем по индукции, что неравенство верно, но не для любого количества чисел, а только для степеней двойки: 2 числа, 4 числа, 8, 16, 32, 64 - если взять ровно 32 числа, например, то неравенство будет верно. Но тогда мы пропускаем все промежуточные числа: что если я возьму три числа , , , или 25 чисел, или еще сколько-то? А для всех этих случаев мы докажем, взяв уже доказанную степень двойки и спустившись от нее 'вниз'. Например, из того, что неравенство верно для чисел, будет вытекать, что оно верно и для 31 числа, и для 30, 29, 28, и так далее. Выходит, что индукция получается как бы двойная: вперед-назад. Сначала мы доказываем только для степеней двойки, "вперед", а потом от достаточно больших степеней двойки возвращаемся ко всем остальным числам, "назад".

Итак, начнем с того, Collapse )