November 7th, 2008

moose, transparent

стихотворение ночи

Владислав Ходасевич

ОБЕЗЬЯНА

Была жара. Леса горели. Нудно
Тянулось время. На соседней даче
Кричал петух. Я вышел за калитку.
Там, прислонясь к забору, на скамейке
Дремал бродячий серб, худой и черный.
Серебряный тяжелый крест висел
На груди полуголой. Капли пота
По ней катились. Выше, на заборе,
Сидела обезьяна в красной юбке
И пыльные листы сирени
Жевала жадно. Кожаный ошейник,
Оттянутый назад тяжелой цепью,
Давил ей горло. Серб, меня заслышав,
Очнулся, вытер пот и попросил, чтоб дал я
Воды ему. Но, чуть ее пригубив, –
Не холодна ли, – блюдце на скамейку
Поставил он, и тотчас обезьяна,
Макая пальцы в воду, ухватила
Двумя руками блюдце.
Она пила, на четвереньках стоя,
Локтями опираясь на скамью.
Досок почти касался подбородок,
Над теменем лысеющим спина
Высоко выгибалась. Так, должно быть,
Стоял когда-то Дарий, припадая
К дорожной луже, в день, когда бежал он
Пред мощною фалангой Александра.
Всю воду выпив, обезьяна блюдце
Долой смахнула со скамьи, привстала
И – этот миг забуду ли когда? –
Мне черную, мозолистую руку,
Еще прохладную от влаги, протянула...
Я руки жал красавицам, поэтам,
Вождям народа – ни одна рука
Такого благородства очертаний
Не заключала! Ни одна рука
Моей руки так братски не коснулась!
И, видит Бог, никто в мои глаза
Не заглянул так мудро и глубоко,
Воистину – до дна души моей.
Глубокой древности сладчайшие преданья
Тот нищий зверь мне в сердце оживил,
И в этот миг мне жизнь явилась полной,
И мнилось – хор светил и волн морских,
Ветров и сфер мне музыкой органной
Ворвался в уши, загремел, как прежде,
В иные, незапамятные дни.

И серб ушел, постукивая в бубен.
Присев ему на левое плечо,
Покачивалась мерно обезьяна,
Как на слоне индийский магараджа.
Огромное малиновое солнце,
Лишенное лучей,
В опаловом дыму висело. Изливался
Безгромный зной на чахлую пшеницу.

В тот день была объявлена война.

1918-1919

Collapse )
moose, transparent

россия раскололась пополам (цитата)

Из письма Ходасевича Вяч. Иванову, 28 ноября 1924 года:
"Но и это бы ничего. Хуже всего - признаюсь - внутренняя подавленность. Угнетает меня равно и то, что творится в России, и то, на что насмотрелся я здесь, в эмиграции. Там - сознательное и планомерное разрушение культуры, здесь - маразм. И там, и здесь - разительное понижение интеллектуального уровня: иначе назвать не могу. И там и здесь - грубейшее насилие над совестью и умом, затыкание ртов и все прочее. Россия раскололась пополам, и обе половины гниют, каждая по своему. Мучительно то, что никаким словом здесь не поможешь: происходит "исторический процесс", а это вроде дурной погоды: ее надо переживать, пересиживать."
moose, transparent

о лингвистике

Наверное, многие уже видели ссылку на замечательную лекцию Зализняка "О профессиональной и любительской лингвистике", прочитанную в прошлом месяце в МГУ; тем, кто не читал, я ее очень рекомендую. (спасибо sclon за расшифровку записи; некоторые комментарии можно прочитать в ее дневнике).