January 8th, 2010

moose, transparent

о верлибре

Бывает, что наука возникает и организует себя вокруг какой-то большой проблемы, стоящей перед ней со всей очевиднстью и требующей решения. Мне кажется, примерно так, скажем, произошло с лингвистикой. После того, как европейские ученые осознали сходство санскрита с древнегреческим и латынью, довольно быстро стало понятно, что есть Проблема объяснения совпадений такого рода, и вообще говоря систематической разработки теории родства и развития языков. Почти все развитие лингвистики в 19-м веке можно понять как попытку уточнить эту проблему и решить ее.

Перед литературоведением как раз стоит такая большая естественная Проблема: объяснить переход почти всей мировой поэзии на верлибр в 20-м веке. Редкие исключения - и русская поэзия одно из них - не отменяют правила. Притом начинали все в разное время, на разных языках, в разных культурах; но постепенно подравнялись и пришли к второй половине века к одному и тому же - тому, что Гаспаров назвал "международный верлибр".

Что носилось в воздухе в 20-м веке и сделало верлибр столь притягательным для авторов и читателей, а в 19-м, к примеру, не носилось? Кроме общих слов, мне не попадалось ничего на эту тему. А ведь у этой Проблемы есть еще и то преимущество, что все было недавно, и сохранились статьи, письма, манифесты, воспоминания, и некоторые из участников. Может быть, для того, чтобы убедительно и интересно ответить на этот вопрос, надо придумать новые слова и новые виды объяснений. Все лучше, чем водить хороводы вокруг трупа постструктурализма, или чем там сейчас популярно заниматься.