May 15th, 2010

moose, transparent

хотя еще мало говорливое

Забавно читать в книге Вяземского про Фонвизина рассуждения о том, что русское общество совсем не-литературно, не зависит от литературы и не питается ей.
"В русском обществе и в литературе русской не было и нет поныне сего обратного действия, сего перелива оттенков с одного на другую, сей жизни, так сказать, общей в двух телах, сей взаимности, от коей литературы других народов являются нам столь исполненными движения, страстей и личности. Нет сомнения, русское общество еще вполне не выразилось литературою. Русский народ сильнее, плечистее, громогласнее своей литературы. В сравнении с ним она несколько тщедушна. Место, занимаемое им в литературном мире, не соответствует тому, коим завладел он в мире политическом. Вы должны искать русских следов в истории двора, в истории походов, в истории успехов гражданственности: блестящие страницы могут здесь удовольствовать требованию честолюбия народного и явить, что сие общество, хотя еще мало говорливое, имеет во многих чертах свою физиогномию, свою нравственную самобытность. Одно книжное знакомство с ним увлекло бы вас к заключению, что нет общества, а есть только народонаселение. Русское общество не воспитано на чтении отечественных книг: вы не можете найти людей, которые чувствовали бы по Державину, мыслили бы по Княжнину, коих мнения развились бы и созрели под влиянием таких-то или других русских авторов. Это неоспоримо..."
Книга опубликована в 1848 году, но написана намного раньше, к 1830-му. Тогда это еще было, наверное, верным, но уже к времени публикации Вяземский не мог не понимать, что все меняется, и что тесная связь между литературой и обществом, на отсутствие которой он сетовал, скрепляется на его глазах. Середина 40-х - это Белинский и его последователи; начинает разворачиваться Некрасов, и с 46-го года издает "Современник". А еще через пятнадцать лет после выхода в свет книги Вяземского, в 1863-м году, появляется "Что делать". И все. Вяземский дожил до столь желанного им литературоцентричного общества, только вот вряд ли оно ему понравилось.

За каких-то 30 лет в России литература превратилась из приятного развлечения в выражение сути и смысла существования общества.