June 5th, 2010

moose, transparent

мимоходом

1. Перечитываю Changing Places Дэвида Лоджа ("Академический обмен" в русском переводе). Давно его читал - лет десять назад - и успел забыть некоторые особенности его юмора, например яркие визуальные метафоры: "К счастью, в квартире хватало старомодных газовых обогревателей, при включении которых на полную катушку можно было добиться в комнатах сносного тепла, хотя О'Шей, без сомнения, считал его чрезмерным и всегда входил к Моррису, словно в горящий дом, прикрывая рукой лицо."

2. Длинная, интересная, весьма спорная запись о Хельсинки и Париже, о том, как формируются культурные элиты в разных странах, о том, почему финский интеллектуал не стесняется любви к жесткому металлу, а французский признается разве что в привязанности к Бартоку; о том, почему в 67-м году в Америке был рок-н-ролл, а в Париже маоизм, и о том, как это все связано с католицизмом и протестантством. "In the Catholic lands, I mean to say, rock-and-roll is only an imitation, packaged for mass entertainment, of a musical tradition that one might call indigenous to the area surrounding the northern sea. Germany, being split down the middle geographically and demographically with respect to confession, takes part in both of these worlds: with some of the schmaltziest Schlager and some of the hardest hardcore existing side by side."

3. Наткнулся на перевод Жуковского, в 1839-м году, "Элегии, написанной на сельском кладбище" Томаса Грея. Очень странное ощущение от резкого несовпадения размера - как будто одновременно читаешь те же самые слова и совсем другой смысл; или наоборот, тот же самый смысл и совсем другие слова! Особенно вставляет примечание Жуковского, курсив мой: "...вздумал снова перевести ее, как можно ближе к подлиннику..." Вот первые несколько строк обоих вариантов:

The curfew tolls the knell of parting day,
        The lowing herd wind slowly o'er the lea,
The plowman homeward plods his weary way,
        And leaves the world to darkness and to me.

Now fades the glimm'ring landscape on the sight,
        And all the air a solemn stillness holds,
Save where the beetle wheels his droning flight,
        And drowsy tinklings lull the distant folds;

Колокол поздний кончину отшедшего дня возвещает;
С тихим блеяньем бредет через поле усталое стадо;
Медленным шагом домой возвращается пахарь, уснувший
Мир уступая молчанью и мне. Уж бледнеет окрестность,
Мало-помалу теряясь во мраке, и воздух наполнен
Весь тишиною торжественной: изредка только промчится
Жук с усыпительно-тяжким жужжаньем да рог отдаленный,
Сон наводя на стада, порою невнятно раздастся;