January 6th, 2011

moose, transparent

книги за декабрь

Robert Swartwood, Hint Fiction: An Anthology of Stories in 25 Words or Fewer

В этом сборнике "рассказов" из максимум 25 слов нашлось всего два-три интересных из примерно сотни, да и те с тех пор забылись. Зряшная книга.

Любопытно, что почти все рассказы стараются сыграть на эффекте недоговоренности, внесения необычно широкого невысказанного контекста (ну как в породившем этот жанр псевдо-хэмингуэевском "for sale. baby shoes, never used."). В 25 слов можно вполне стараться уместить и мини-рассказ другого типа - который старается успеть описать законченную сцену или картинку, которая прекрасная сама по себе, а не из-за недосказанного. Как хайку многим удается такое, например. Но среди рассказов в этой антологии такого почти нет.

Maxx Barry, Syrup

Довольно проходной, но милый и очень смешной роман о том, как начинающий маркетолог покоряет мир и всячески стремиться выглядеть cool в глазах девушки, в которую влюбился. Насквозь и целиком - лубок, т.е. маркетинг там не такой, как в реальной жизни, фирма "Кока-кола" не такая, люди не такие, отношения не такие, все мультяшное, но это сделано довольно открыто, без претензий, и действительно очень забавно - у автора отличное чутье на юмор с обманутым ожиданием читателя.

Станислав Лем, Магелланово облако

Один из ранних, "коммунистических" романов Лема. Довольно скучно, но вообще-то я ожидал худшего.

Даже в этой во всем правильно-коммунистической книге Лем не удерживается и вставляет диссонансную ноту: героический подвиг одного из персонажей, пожертвовавшего собой, чтобы спасть корабль, был не нужен - он мог
спасти и себя и корабль, но не мог подтвердить это вычислениями в остававшиеся ему секунды. Это несомненно не отрицает величины подвига в моральной вселенной строителя коммунизма, к-й придерживается тут Лем, но как минимум побуждает читателя о чем-то задуматься - маленький, а плюс.

Eliezer Yudkowsky, Harry Potter and the Methods of Rationality (ch. 23-63)

Довольно уникальная книга, о которой я напишу вскоре отдельную запись.

Cormac McCarthy, The Blood Meridian

Шокирующий как количеством насилия, так и невероятной красотой языка и стиля роман. Несколько мыслей есть еще здесь: http://avva.livejournal.com/2290798.html, но вообще-то подозреваю, что я долго буду его еще переваривать. Несомненно, лучшее из пока прочитанного мной у одного из лучших современных писателей.

George Orwell, Down and Out in Paris and London

Знаменитый мемуар о том, как Орвелл влачил нищенское существование в Париже и Лондоне. Книга показалась мне сильно перехваленной. Многие сцены и внутренние рассказы явно выдуманы, в них полным-полно "красивости". Сцены работы посудомойкой в парижском отеле, и ночевки в дешевых/бесплатных ночлежках в Лондоне - действительно хороши. Любопытно смотреть на то, как автор пытается убедить читателя в том, что "честно" попал в этот нищий мир, а не просто спустился посмотреть; меж тем меж строк снова и снова прочитывается обратное. Автор предисловия же, с одной стороны, добросовестно сообщает читателю, что Орвелла все время его парижского посудомойства ждала в Англии его богатая семья, к которой он в итоге и вернулся, да и в самом Париже жила зажиточная родственница; но пытаясь все же играть "за автора", утверждает, что вернуться к семье было бы для Орвелла крушением литературных амбиций, и поэтому его действительно можно считать нищим без средств. Все это немножко смешно, но не хочется очень уж высмеивать Орвелла, который в конце концов честно попытался прожить несколько недель этой жизнью; просто попытки очистить эту попытку от всякого налета туризма достигают обратной цели.

Любопытны наблюдения Орвелла о сленге, французском и английском. В одном месте он говорит: сленг меняется очень быстро, куда быстрее, чем можно понять из книг, якобы его передающих. Так, еще 15-20 лет назад лондонские нищие все время говорили bloody в качестве сильного ругательства; если верить романам с такими персонажами, они и сейчас так повсеместно говорят; но на самом деле, пишет Орвелл, в той среде, в которой он вращался, говорили только fucking, а bloody совершенно забыто. Вопрос, который он не задает себе: откуда он может знать, что 15-20 лет назад говорили bloody, как не из тех же самых романов?

All-Star Superman (+Whatever Happened to the Man of Tomorrow, by Alan Moore)

Обнаружив, что на Айпаде очень удобно читать комиксы и графические романы, я немедленно скачал несколько старых-любимых и несколько, которые давно хотел прочитать. Однако All-Star Superman, знаменитый среди ценителей комикс из 12 выпусков про Супермена, лежащий несколько в стороне от "канона", доказал мне, что комиксы про супергероев все же не для меня, даже интересно написанные и отлично нарисованные. Упустил я свой шанс, когда мне было 9 или 10 лет - т.е. у меня и не было тогда шанса читать такие комиксы, так что, выходит, я и не упускал ничего особенного. Ну и ладно. А сейчас - все это слишком детское-прямолинейное-скучное, простите. То же касается концовки одной из канонических сюжетных линий Супермена "Whatever Happened to the Man of Tomorrow" - всего два выпуска, зато написанных самим Аланом Мором, которого я очень уважаю за некоторые его работы (в первую очередь за "Watchmen"). Да, хорошо написано, но уже не для меня.

Более "взрослые" комиксы и графические романы, конечно, буду продолжать читать и перечитывать.

Станислав Лем, Рукопись, найденная в ванной

В рамках перечитывания всего Лема; оказалось, что этот роман я прежде вовсе не читал. Очень странная штука - не могу понять, зачем Лему было выкидывать такой кунштюк. Это абсолютно не фантастический, а отчетливо модернистский "кафкианский" роман-антиутопия, написан под совершенно очевидным гигантским влиянием Кафки (возможно, незадолго до того впервые прочитанным Лемом, меня бы это не удивило) - и зачем-то этот роман вложен в обертку-предисловие, вводящую в нем якобы научно-фантастическую канву. Эта канва совершенно неубедительна и абсолютно чужда всему тексту, мысли и стилю романа. Как если бы кто-то взял "Анну Каренину" и написал такое предисловие: "эта рукопись была продиктована роботом АГ34-Т, после того, как необычная поломка в его позитронном мозгу соединила его сознание с древней цивилизацией планеты Агглюната звезды ТВЖВ-7". Я даже не особо утрирую, оно примерно так и выглядит.

В самом же антиутопическом романе, который, опять повторю, к жанру научной фантастики не имеет никакого отношения, есть несколько очень удачных мест, но в целом он сильно страдает от вторичности, потому что Кафка прочитывается чуть ли не буквально из него снова и снова.
moose, transparent

не смог прочитать

Пытался, но не смог прочитать "Белую гвардию" Булгакова. Мешает все время какая-то его суетливая вычурность, постоянные притаптывания и прихлопывания, которых я не помню совершенно у того Булгакова, что я читал. Тот ли это Булгаков?
Странное чувство мелькнуло у Елены, но предаваться размышлению было некогда: Тальберг уже целовал жену, и было мгновение, когда его двухэтажные глаза пронизало только одно - нежность. Елена не выдержала и всплакнула, но тихо, тихо, - женщина она была сильная, недаром дочь Анны
Владимировны. Потом произошло прощание с братьями в гостиной. [...] Даже Тальбергу, которому не были свойственны никакие сентиментальные чувства, запомнились в этот миг и черные аккорды, и истрепанные страницы вечного Фауста. Эх, эх... Не придется больше услышать Тальбергу каватины про бога всесильного, не услышать, как Елена играет Шервинскому аккомпанемент! Все же, когда Турбиных и Тальберга не будет на свете, опять зазвучат клавиши, и выйдет к рампе разноцветный Валентин, в ложах будет пахнуть духами, и дома будут играть аккомпанемент женщины, окрашенные светом, потому что Фауст, как Саардамский Плотник, - совершенно бессмертен.
Этот стиль пересилил меня, и я бросил вскоре после отъезда Тальберга.


Пытался, но не смог прочитать рассказы Бруно Шульца. Мне показалось, что все, кроме людей, у него написано глубоко под Пруста.
Сквозь сумрачную квартиру второго этажа в доме на городской площади каждодневно проходило все огромное лето: тихость дрожащих сосудов воздуха, квадраты ослепительности, сновидевшие на полу свои жаркие сны; мелодия шарманки, извлекаемая из глубинной золотой жилы дня, два-три такта рефрена, снова и снова наигрываемые на неведомой рояли, заблудившиеся в огне дня бездонного и сомлевавшие в солнце на белых тротуарах. После уборки Аделя, задернув шторы, напускала тень в комнаты. Тогда цвета снижались на октаву, комната наполнялась тенью, словно погружалась в свет морской глуби, еще мутней отраженная в зеркалах, а вся дневная духота дышала на шторах, слегка колеблемых грезами полуденного часа.
Но почему-то Пруста читать приятнее. А люди у Шульца все до одного выписаны с плохо скрытой ненавистью или в лучшем случае презрением. Это всегда не люди, а людишки какие-то; даже если они играют главную роль и стоят в полный рост, эта их людишечность просачивается сквозь буквы. Я успел прочитать недавно пару статей про Бруно Шульца; я просмотрел, что говорит про него Википедия; я был готов к тому, чтобы мне очень понравилось творчество этого гения межвоенного модернизма. Но оно мне очень не понравилось.