September 26th, 2012

moose, transparent

о свободе слова

Неделю назад в Британии убийца, которого разыскивала полиция, заманил в свое укрытие (с помощью ложного звонка об ограблении) двух женщин-полицейских, и убил обеих, после чего сдался властям.

Другой британец после этого создал в Фейсбуке страницу, которая прославляет убийцу и называет его героем.

И вот за это он был немедленно найден и арестован; ему грозит до 6 месяцев тюрьмы.

Как-то невесело от такого уровня контроля в Британии за тем, что можно говорить. Я знал теоретически, что там с этим плохо, как и почти везде в Европе, но конкретный пример это лучше высвечивает, чем теоретические знания.
moose, transparent

почему же так тяжело

Отличное эссе Дэвида Мозера о том, почему так тяжело учить китайский: Why Chinese Is So Damn Hard. Подробный интересный разбор разных причин и их веса, и того, насколько и каким трудом западным студентам удается выучить китайский. Несколько цитат:
The other day one of my fellow graduate students, someone who has been studying Chinese for ten years or more, said to me "My research is really hampered by the fact that I still just can't read Chinese. It takes me hours to get through two or three pages, and I can't skim to save my life." This would be an astonishing admission for a tenth-year student of, say, French literature, yet it is a comment I hear all the time among my peers.

[...]

Another problem with looking up words in the dictionary has to do with the nature of written Chinese. [...] In Chinese there are spaces between characters, but it takes quite a lot of knowledge of the language and often some genuine sleuth work to tell where word boundaries lie; thus it's often trial and error to look up a word. It would be as if English were written thus:
FEAR LESS LY OUT SPOKE N BUT SOME WHAT HUMOR LESS NEW ENG LAND BORN LEAD ACT OR GEORGE MICHAEL SON EX PRESS ED OUT RAGE TO DAY AT THE STALE MATE BE TWEEN MAN AGE MENT AND THE ACT OR 'S UNION BE CAUSE THE STAND OFF HAD SET BACK THE TIME TABLE FOR PRO DUC TION OF HIS PLAY, A ONE MAN SHOW CASE THAT WAS HIS FIRST RUN A WAY BROAD WAY BOX OFFICE SMASH HIT. "THE FIRST A MEND MENT IS AT IS SUE" HE PRO CLAIM ED. "FOR A CENS OR OR AN EDIT OR TO EDIT OR OTHER WISE BLUE PENCIL QUESTION ABLE DIA LOG JUST TO KOW TOW TO RIGHT WING BORN AGAIN BIBLE THUMP ING FRUIT CAKE S IS A DOWN RIGHT DIS GRACE."

[...]

Whereas modern Mandarin is merely perversely hard, classical Chinese is deliberately impossible. Here's a secret that sinologists won't tell you: A passage in classical Chinese can be understood only if you already know what the passage says in the first place. This is because classical Chinese really consists of several centuries of esoteric anecdotes and in-jokes written in a kind of terse, miserly code for dissemination among a small, elite group of intellectually-inbred bookworms who already knew the whole literature backwards and forwards, anyway. An uninitiated westerner can no more be expected to understand such writing than Confucius himself, if transported to the present, could understand the entries in the "personal" section of the classified ads that say things like: "Hndsm. SWGM, 24, 160, sks BGM or WGM for gentle S&M, mod. bndg., some lthr., twosm or threesm ok, have own equip., wheels, 988-8752 lv. mssg. on ans. mach., no weirdos please."
moose, transparent

книги: трифонов

Еще несколько цитат из Трифонова, сборник "Опрокинутый дом". Из рассказа "Кошки или зайцы?":
Я приехал в город через восемнадцать лет после того, как был здесь впервые. Тогда мне было тридцать пять, я бегал, прыгал, играл в теннис, страстно курил, мог работать ночами, теперь мне пятьдесят три, я не бегаю, не прыгаю, не играю в теннис, не курю и не могу работать ночами.
И дальше:
Тогда меня все ошеломляло, я все хотел заметить, запомнить, мучился желанием написать что-нибудь лирическое обо всем этом, а теперь ничто не ошеломляет и не слишком хочется писать. Тут много причин. Не стану о них распространяться. Скажу лишь: жизнь - постепенная пропажа ошеломительного.


В рассказе "Смерть в Сицилии" неожиданно всплывает Милан Кундера, не названный по имени:
В Монделло, рыбацкой и одновременно курортной деревушке в двенадцати километрах от Палермо, происходит встреча писателей, присуждение местной премии, так называемой премии Монделло, и дискуссия на какую-то импозантную тему. [...] Премия Монделло вручается ежегодно за лучшую книгу иностранного автора. В прошлом году здесь вышли две мои книги: "Долгое прощание" и "Дом на набережной". Ну и отлично. Зачем же еще премия? То, что книги вышли, это и есть премия. [...] Но дело вот в чем: они меня заманили. Сказали, что премия обеспечена, но надо непременно сюда приехать. Боже, да я бы поехал с радостью без всякой премии! Она не нужна мне даром. Я их ненавижу. Всякая премия вздор. Однако подлость в том, что вздор - неотвязный. Теперь одни меня поздравляют, другие шепчут, что они из кругов, близких к жюри, узнали, что премия будет дана чеху, который живет в Париже, а третьи смотрят на меня с молчаливым и тайным состраданием, как на больного, который обречен, но еще не знает своей судьбы. Все нервничают гораздо больше, чем я. Я не понимаю, как надо себя вести. Вероятно, я должен себя вести как человек, который напряжен и взвинчен до крайности, но мужественно владеет собой. Еще бы, дело идет о премии Монделло - не шутка! Здесь, в Монделло, эта премия звучит громко. Правда, в Риме о ней мало кто слышал.
Из рассказа "Посещение Марка Шагала" (ах, каком замечательном) процитирую только внутреннюю историю про Афанасия - не главное в этом рассказе, но очень яркое. Дело происходит в 1951 году:
Тут возник Афанасий. Впрочем, Афанасий существовал всегда, он слонялся по мастерским еще до войны, но лишь в последние годы приобрел специальность, за которую среди художников получил кличку Ухо. Известно, как трудно писать уши, тем более уши значительных лиц, известных миру, и вот обнаружилась поразительная достопримечательность скромного Афанасия Федоровича Дымцова: его ухо по рисунку было точной копией уха великого человека. Афанасий, отнюдь не Аполлон, человек занудливый и глуповатый, считался заурядным натурщиком, с которым мало кто хотел иметь дело, и вдруг его маленькая мелкокурчавая римская голова с низким лбом и выдающейся нижней челюстью сделалась благодаря уху подлинно нарасхват. Афанасий стал много зарабатывать, купил костюм, сделался высокомерен, капризен, и хотя все держалось как бы в секрете, об изумительной специальности не говорили вслух - потому что кто его знает, как отнесутся, если прослышат? - Афанасий давал понять, что у него появились особые связи и возможности, которые он предпочитает хранить в тайне, но в нужную минуту может пустить в дело. Этим он художников попугивал и заставлял платить по двойному тарифу. Затем он обнаглел настолько, что начал занимать у художников деньги, требовал, чтоб его кормили и давали пиво во время сеансов, а у одного художника взял поносить шубу и не вернул, хотя зима кончилась. Боялись с ним связываться. Прошел слух, что его куда-то вызывали и что ему _разрешено_. Однажды пришел в военной фуражке, стоял перед домом на улице, отставив свободную ногу, с папиросой во рту, разговаривал с комендантом, а художники обходили их стороной и старались не смотреть на Афанасия. Вид у него был жутковатый. Один скульптор сделал Афанасию замечание за то, что тот опоздал на сеанс. Афанасий поглядел на скульптора диким взглядом и выпалил: "И подождешь! Не барин!" - и скульптор опешил, руки по швам, промолчал.
(мне стыдно, что я, читая это, не сразу понял, и представлял себе, что у Афанасия было ленинское ухо, но конечно же речь идет об ухе Сталина, и это понятно даже здесь, а чуть дальше подтверждается: "в середине пятидесятых... отпала нужда в ухе...", и лишь тогда до меня дошло).