April 8th, 2013

moose, transparent

о внутреннем монологе

Вот я читаю книжку фентези, The Blade Itself Джо Аберкромби. Я процитирую (в русском переводе и в оригинале) отрывок близко к началу книги, где вводится новый персонаж, о котором мы ничего не знаем.

«Зачем я делаю это?» — в тысячный раз спрашивал себя инквизитор Глокта, хромая вдоль коридора. [...]
Грязное однообразие стен коридора время от времени нарушали массивные двери, окованные и проклепанные рябым от ржавчины железом. Из-за одной вдруг донесся приглушенный крик боли.
«Интересно, что за бедолагу допрашивают здесь? В каком преступлении он виновен или неповинен? Какие тайны раскрываются, какие попытки солгать пресекаются, какие измены всплывают на поверхность?»

Why do I do this? Inquisitor Glokta asked himself for the thousandth time as he limped down the corridor. [...]
The dirty monotony of the corridor was broken from time to time by a heavy door, bound and studded with pitted iron. On one occasion Glokta thought he heard a muffled cry of pain from behind one. I wonder what poor fool is being questioned in there? What crime are they guilty, or innocent of? What secrets are being picked at, what lies cut through, what treasons laid bare?

И вот о чем я подумал. В романе 19-го века те же слова были бы от имени автора (или рассказчика, если хочется их разграничить). Автор бы описал коридор, и стены, и двери, и между делом поразмыслил бы: "Кто эти несчастные, которых допрашивают здесь? В каком преступлении" итд.

В наше время принято, чтобы рассказчик был более отстранен от читателя, чтобы не комментировал от себя, чтобы читатель узнавал все через слова, мысли и эмоции персонажей. Но авторам, что поделать, нужна бывает их дидактичность, их фальшиво звучащие риторические вопросы, их воздевание рук к небу. И они вставляют это все в мысли своих персонажей, хотя выглядит это обычно ужасно.

Убедительно передать мысли персонажа в тексте "прямой речью" не так-то просто. Кто-то чаще думает картинками, кто-то более вербально, но даже люди, которые думают внутренними монологами, все равно не строят их, как монологи вслух на публику. Мы прыгаем от темы к теме, мы пропускаем очевидные нам самим слова и части предложений, наши мысли часто крутятся вокруг одного вопроса и возвращаются к нему снова и снова... Когда писатель пытается передать это очень близко к реальности, это называется не "мысли персонажа", а "поток сознания" - канонический пример в "Улиссе" Джойса. Когда же мысли передаются на письме нормально выглядящим "внутренним монологом" - это неизбежно очень условное отображение. И нелегко это сделать убедительно, не впадая в абсурдные стилистические крайности.

В частности, мы не задаем сами себе в мыслях риторические вопросы, типа процитированных выше. Мы не всегда говорим сами себе правду - бывает, обманываем сами себя в мыслях. Но мы не фальшивим сами себе. Мы иногда любуемся собой, но не становимся в позу для других.

Таким образом, сентенция, которую автор впихнул в мысли героя, невозможна на самом деле в мыслях, и это сразу бросается в глаза. По крайней мере, мне бросается - не знаю, может, многие читатели не замечают или не видят в том греха - но во мне это сразу убивает доверие к психологической реальности книги. Ничего, кроме плохо выполненных марионеток, теперь от автора не ожидаешь.

И это не говоря о том, что герой, который это думает - сам инквизирот-пытчик, с которым мы прямо сейчас знакомимся, и эти фальшивые вопросы в его устах звучат фальшиво вдвойне. Он знает, что там за "бедолаг" (аааа!) допрашивают, он сам это делает за некоторыми из этих дверей. Это как если бы учитель шел по коридору в школе и думал: интересно, что за ученики сидят вот за этой дверью? Кем они хотят стать, когда вырастут, какие у них мечты и стремления, любят ли они учиться, внимательно ли слушают учителей?

Но это на самом деле не мысли Глокты-инквизирота, а мысли автора, которые он хочет вывалить в мозг бедолаги-читателя, и ближайший главный персонаж, который в этот момент оказывается рядом, получает подробные указание на сей счет.

Когда мысли автора звучали в авторской речи, было лучше: честнее и убедительнее.

В общем, примеры подобные вышепроцитированным попадаются сплошь и рядом в современной литературе, хотя это мне попался один из вариантов похуже, наверное. Скажем, в романах "Песни льда и огня" Джоржда Мартина этот прием встречается довольно часто у многих персонажей (особенно у Кейтлин, что безжалостно обыгрывается в этой отличной пародии на Мартина - посмотрите обязательно, если не видели раньше). Но все же не настолько открыто и уродливо, как в этой цитате из Аберкромби.

(что же касается хороших, убедительных примеров внутреннего монолога, то (не забывая, конечно, что это все основано на условностях и не передает ни в коем случае реальных процессов мышления, как их понимают ученые, точнее, как не понимают) можно взять, например, почти все творчество Стругацких. Вообще, мне кажется, внутренний монолог был одной из главных составляющих их стиля, выделявшего их из окружающей советской фантастики. Вот, например, из "Обитаемого острова":
Он подал капралу внутренний пропуск и покосился на двух здоровенных гвардейцев с автоматами, неподвижно стоящих по сторонам двери напротив. Потом взглянул на дверь, в которую ему предстояло войти. "ОТДЕЛ СПЕЦИАЛЬНЫХ ПЕРЕВОЗОК". Капрал внимательно рассматривал пропуск, потом, все еще продолжая рассматривать, нажал какую-то кнопку в стене, за дверью зазвенел звонок. Теперь он там приготовился, офицер, который сидит рядом с зеленой портьерой. Или два офицера приготовились. Или, может быть, даже три офицера... Они ждут, когда я войду. И если я испугаюсь их и выскочу обратно, меня встретит капрал, и встретят гвардейцы, охраняющие дверь без таблички, за которой должно быть полно-полно солдат.
Это слова, но когда мы их читаем, мы легко представляем себе, как Максим стоит и в его голове крутятся эти возможные картинки, которые переданы тут словами. Это выглядит очень убедительно; но можно легко придумать десяток разных способов переписать эти несколько предложений другими словами, вполне приемлемыми литературно, которые просто не зазвучат в качестве мыслей)
moose, transparent

мимоходом

Пишут, что парикмахеров учать брить опасной бритвой так: если ты можешь намылить воздушный шарик помазком, а потом сбрить с него всю пену, чтобы он не лопнул - вот тогда ты готов брить людей.

Не знаю, правда это или нет, но сам образ меня поразил.