September 13th, 2014

moose, transparent

прошлое - это другая страна

Хороший американский блоггер Скотт Александр размышляет о Гегеле. Труды Гегеля в наше время вызывают такие оценки, как "скучно", "невозможно продраться", "непонятно, о чем это все и зачем это нужно" - и так думали в том числе немало знаменитых философов 20-го века: то есть речь не идет о реакции широкого читателя на любой вообще философский трактат. Те люди среди нас, которые вообще говоря обожают философские трактаты, все равно нередко не могут продраться сквозь Гегеля и не понимают, какой там заложен смысл и есть ли он вообще. Меж тем для читателей 19-го века Гегель был одним из гигантов философской мысли, если вообще не самым главным и самым важным философом.

Как объяснить эту разницу, спрашивает Скотт Александр? Может, в 19-м веке готовы были поверить любому шарлатану, придумавшему побольше запутанного жаргона - а в 20-м и 21-м мы читаем лучше и качественнее и нас так легко не провести? Или наоборот: в эпоху телевизора и твиттера мы торопимся проглотить все, что легко понять и легко усвоить, и потеряли умение читать сложные тексты и понимать сложные идеи гениального мыслителя, которые запутанными являются лишь постольку, поскольку мир - сложная штука и понять его тяжело?

Мне не стоит даже и пытаться высказать свое мнение о Гегеле. Я мало того что не читал ни одной его книги; более того, в процессе чтения интересной рецензии Роджера Кимболла на недавнюю биографию Гегеля я обнаружил, что имел о Гегеле отрицательное количество информации. Практически единственное, что я знал о Гегеле - это "тезис-антитезис-синтезис", а Кимболл рассказывает, что на самом деле это, оказывается, не из Гегеля, а из какого-то популяризатора его трудов, а сам Гегель не пользовался такой терминологией и настоящие дайхардные гегельянцы дрожат от ярости при одном ее упоминании. Так что теперь я, можно сказать, увеличил свое знание философии Гегеля с отрицательного до нуля.

Так что я воздержусь о Гегеле; но сам вопрос о том, как это: раньше им так восхищались, а теперь не понимают, почему - этот вопрос не только о Гегеле, и не только о философах, это вопрос о писателях, поэтах, педагогах... "Прошлое - другая страна, там все иначе". Меня каждый раз заново поражает, когда читаю о каком-то писателе, который при жизни был популярен, знаменит, излюблен критиками - а потом через одно или два поколения - все, его нет и никогда не было. Не просто перешел в список второстепенных, нет, вообще забыт начисто всеми, кроме литературоведов (уж эти помнят всех и навсегда). Почему, как же так? А поди пойми почему. Как-то он так писал, что для них это было хорошо и правильно, а для нас - странно и глуповато. Откроешь сейчас книгу - и только удивляешься: у "них" же в ту же самую эпоху рядом жил Толстой-Флобер-Шекспир (нужное подчеркнуть), как они могли вот это невнятное-беспомощное-невероятно-пафосное-тягуче-слащавое (нужное подчеркнуть) читать и восхищаться? А вот так. Через 50 лет кто-нибудь откроет (подставьте по желанию имя современного литературного гения) и будет так же недоумевать.

У них были другие интересы, другие вкусы, другие идеалы. Они хотели от жизни другого, надеялись на другое, боялись другого.

Я недавно прочитал хорошую историю пиратов и борьбы с ними. И там была такая интересная мысль. Оказывается, практически все наши знания о пиратах в массовой культуре (в приключенческих книгах, фильмах итд.) восходят к всего двум книгам, популярным книгам о знаменитых пиратах, которые были изданы в Англии в конце 17-го и начале 18-го веков. Авторы этих книг сами были в прошлом пиратами или общались с множеством пиратов, и в них много верной информации; но жанр этих книг требовал подробного описания всяких знаменитых пиратов, их характера, как они обращались с пленными итд. - и сейчас исследователям ясно, что многие из этих подробностей авторы просто выдумали. Так вот, в этих двух книгах совсем нет изнасилования пленных женщин, или наложниц капитанов итд., зато есть очень подробные описания свирепости пиратов, пыток пленников, разного рода казней... Почему так? Книга, которую я прочитал, объясняет, что для читателя начала 18 века телесные наказания, пытки, казни - это и была "порнуха", это было то, что его завораживало и волновало, а изнасилование - ну как-то не очень. Авторы популярных книг просто давали читателю то, чего он жаждал; но в итоге в массовую культуру вошел образ свирепого пирата, который не дает пощады пленным матросам, зато галантно обращается с женщинами.

Или вот пример. Вы слышали что-то о такой книге - "Дочь молочника"? Я, например, до сегодняшнего дня не слышал. А это была одна из самых популярных книг 19-го века. Это небольшая повесть религиозного содержания - The Dairyman's Daughter. Опубликована в 1815 году, немедленно огромная слава, переведена на все европейские языки, много миллионов проданных экземпляров. На русском языке в том же 1815 году опубликовали перевод "Дочь молочника", причем переводов было больше одного - мне попался другой перевод 1831 года под другим названием "Дочь скотника". Почти весь 19-й век была дико популярна. А потом все, как в воду канула, в 20-м и дальше никто о ней не помнит, никто не знает.

Вот какой у нее сюжет: рассказчик, англиканский пастор, получает письмо, написанное с ошибками, но полное прекрасной чистоты и смирения, от девушки, дочери местного фермера, она просит его прочитать проповедь на похоронах своей сестры. Он идет и знакомится с семьей фермера и его дочерью, которая до недавнего времени была легкомысленной, думала о мире и развлечениях, но услышала проповедь какого-то другого пастора и обратила мысли к Богу. Подробно описывается красота и сила ее веры, и как она ухаживала за умирающей от чахотки сестрой и обратила ее мысли к Богу тоже (та самая сестра, на похороны которой пришел рассказчик). Проходит несколько лет, в течение которых рассказчик иногда общается с дочерью и восхищается ее чистотой, добротой и всеми возможными христианскими добродетелями. Потом она тоже заболевает чахоткой, долго мучится (чуть ли не полтора года) и умирает, успев на смертном одре от души наговориться с рассказчиком о ее долге перед Богом и радостью перед скорой встречей с ним итд. итд. Рассказчик утешает родителей и вспоминает, какая была прекрасная девушка и сколько в ней было истинно христианской чистоты и всех других добродетелей. Конец.

Теперь понимаете, почему начиная с 20-го века эта книга как-то незаметно ушла в сторону и была совершенно забыта?

Так что мне кажется, что и с Гегелем, может быть, нечто похожее.