December 23rd, 2014

moose, transparent

изломанный аршин

Хочу порекомендовать всем, в самых хвалебных выражениях, книгу, которую сейчас читаю. Это книга петербургского филолога и критика Самуила Лурье "Изломанный аршин". Она вышла небольшим бумажным тиражом этим летом, но в цифровом виде любой может скачать на сайте автора:

Самуил Лурье, "Изломанный аршин: Трактат с примечаниями"

cover


Это очень, очень интересная и захватывающая книга, написанная уникальным стилем, соединяющим вместе разные периоды последних 200 лет русской культуры, смывающим патину благообразности с людей и поступков 19 века. Вообще говоря книга рассказывает о позабытом сейчас писателе, журналисте и переводчике пушкинской эпохи Николае Полевом. В течение десяти лет он издавал один из самых популярных и влиятельных журналов того времени, "Московский телеграф", но в 1834-м году журнал был закрыт по указу Николая I, а Полевой постепенно был оттеснен на задворки литературного процесса.

Но в своем рассказе о том, что случилось с Полевым, как и почему, Лурье то и дело отвлекается на мини-рассказы, всегда очень увлекательные, о других людях того времени, о поэтах, критиках и вельможах. Первые несколько глав вообще рассказывают о Пушкине в 1830-м, и дают такую свежую, непосредственную, яркую картину того, что происходило перед "Болдинской осенью" и предопределило ее, дают такого живого Пушкина, что уже на этом месте я понял, что читаю нечто совершенно необычное.

Вот пример стиля Лурье - этот отрывок из книги типичен. Он взят из главы про французскую революцию 1830 года и то, как эта революция была воспринята в России обществом и особенно Николаем I, и как повлияла на его план для России:



А сколько ты стоишь, спроси свою знать. В смысле — Е. М. Хитрово, Лизу голенькую. Будучи тёщей австрийского посла, Елизавета Михайловна регулярно получала «Le Temps» и «Le Globe». Как дочь Голенищева-Кутузова (героя «Войны и мира»), и владея старинным, почти позабытым (но для нас важнейшим из всех) искусством придворного остроумия (это когда бесстыдно льстят с таким выражением лица и с такими интонациями, как будто проявляют независимый характер), бывала удостаиваема приватных диалогов с его величеством.

(Ах, вот бы Пушкину у неё поучиться! Вот кто был льстец совершенно бездарный — и блестяще доказал это стихотворением, в котором так искренне и так неудачно уверяет каких-то друзей, что он вообще не льстец, потому что льстецы — лжецы, а он практикует хотя и приятную — быть может, и полезную, — но правду. Что же это за правда? Верней — что же в ней такого приятного? Ты, значит, эффективный менеджер, продолжай бодро и честно руководить, а я, певец, — между прочим, избранный небом, — прислонюсь к престолу и предамся творческим мечтам, боковым зрением контролируя помаленьку распределение прав и милостей, — ничего, придумано славно!
А проблема стояла, как Александрийский столп — ещё, впрочем, не воздвигнутый, — абсолютно прямо, на месте пустом и ровном, занимавшем шестую часть земной суши. Она стояла так: кто гений этой страны? Очевидный ответ — идеально сформулированный Евгением Шварцем, — разрешалось произносить разными способами, лишь бы от всего сердца и часто. «Северная пчела» навострилась буквально за пару лет, дочь героя «Войны и мира» умела ещё с тех пор, как ходила в длинных панталончиках с кружавчиками, автору «Доктора Живаго» своевременно подсказала интуиция, — один лишь Пушкин так и умер, не сдав ЕГЭ.
И ведь не то чтобы он совсем не умел или гнушался сказать «вы — гений». Какому-нибудь ничтожеству — легко! Но вот добавить «ваше величество» язык не повернулся ни разу. Потому что Пушкин — смешно сказать — уважал Николая I. До такой степени не понимал.)


Очень, очень рекомендую эту книгу - даже тем, кому не кажутся интересными литературные войны московских и петербургских журналов и критиков 1830-х годов. Лурье делает это интересным и захватывающим с первой строчки.

(обратите внимание, что книга бесплатна для скачивания, но рядом стоит ссылка "заплатить автору", которая ведет на перевод $7 по PayPal. Мне кажется, что если книга очень понравилась и есть финансовая возможность, стоит подумать о том, чтобы заплатить автору. Я это сделал).