June 19th, 2015

moose, transparent

индустриальные нравы

Вчера вечером итальянский программист спорил с кем-то в твиттере на тему сексуального воспитания детей в Италии. Написал что-то не вполне понятное, но в общем можно понять так, что трансгендерные люди "не принимают реальность" (not accepting reality).

Трансгендерная активистка (не имевшая отношения к той беседе) обнаружила, что он один из координаторов большого опенсорс-проекта Opal (и один из самых активных программистов в нем). Она написала в проект запрос о том, что его нужно удалить из проекта. Другой координатор отказал и написал, что то, что он пишет в своем твиттере - его личное дело. Разразился скандал на 380 комментариев за три часа. Множество социальных активистов пришли и заявили на разные голоса, что никогда не будут теперь пользоваться этим проектом и всем расскажут о том, что нужно его бойкотировать. Все они пришли из твиттера (по-видимому). Ближе к концу подтягиваюся тролли с противоположной стороны.

Прочитать всю эту ветку - полезное дело для тех, кто хочет лучше понять феномен активистов социальной справедливости (social justice) в соц. сетях. Цитата: "We're doing what must done for this to happen: making it socially unacceptable to have an opinion that discriminates people."

Через три часа пришел основатель проекта и закрыл ветку с просьбой вести войны в каком-то другом месте. На данный момент похоже на то, что проект устоял и программиста оставили в покое, в отличие от похожего случая полтора года назад. Тогда из проекта node.js ушел один из самых активных участников, которого затравили за то, что он отказался менять местоимение him на them в комментариях к исходному коду в двух местах (сказал, что не видит причины тратить время на такие тривиальности).
moose, transparent

вот и сегодня мне принесли её к обеду

(июль 41-го года; источник цитаты - статья в ЛГ.)

Эрскин Колдуэлл
Радиотрансляция в Нью-Йорк через Си-би-эс
Говорит Москва.

Прошло уже десять дней с начала войны. В повседневной жизни Советского Союза многое изменилось с тех пор, как в прошлое воскресенье на граждан этой страны упали первые немецкие бомбы. Но, по моим наблюдениям, эти перемены никак не сказались на привычном рационе советских людей. Во многих странах не хватает еды, но только не здесь.

Перед тем как я семь недель назад отправился в Советский Союз, мне говорили, что там не найти сливочного масла, что в этой части земного шара нет даже хлеба – основы жизни, что добывать самые элементарные продукты людям каждый день приходится в поте лица. Насколько я смог убедиться, все эти утверждения далеки от истины.

Прежде всего хочу сказать, что я имел возможность узнать, как кормят в лучших московских гостиницах, что я ел в деревенских столовых и в гостях у крестьян – и нигде в мире я не видел такого невероятного изобилия еды.

Несколько дней назад я обедал в гостях у одного украинского колхозника. За столом нас было двенадцать, и когда мы насытились, на столе ещё оставалось столько еды, что её хватило бы, чтобы накормить ещё дюжину голодных едоков.
За два прошедших месяца я побывал во многих местах европейской части Советского Союза, в некоторых районах Средней Азии, но так и не привык к огромным порциям сливочного масла, которые выдавались каждому за столом, – величиной почти с американскую сигаретную пачку. У нас в Штатах официанты как личное оскорбление воспринимают просьбу клиента принести ещё один комочек сливочного масла размером не больше почтовой марки. Здесь же, напротив, официант чувствует себя оскорблённым, если вы отказываетесь от добавки.

Наверное, всем известно, что яйца составляют важную часть ежедневного рациона у русских; особенно часто их едят за завт­раком. В Америке из яиц обычно готовят омлет или яичницу-глазунью, но совсем не так, как здесь. Русская порция – это три, четыре, а то и пять яиц, меньше не бывает. Например, сегодня утром я заказал старую добрую американскую яичницу с ветчиной. Однако величина блюда была совсем не такая, как в Америке, – вдобавок к ветчине там было целых четыре яйца. Если бы что-то подобное случилось со мной в Филадельфии или Лос-Анджелесе, я решил бы, что на кухне творится что-то неладное, или что повар, видимо, сошёл с ума.

А икра, которая в Штатах считается деликатесом, для русских, как я мог убедиться, – повседневная еда, блюдо, которое подаётся каждый день (вот и сегодня мне принесли её к обеду).
moose, transparent

линейка

Так выглядит еженедельная линейка в израильской начальной школе (1-5 классы).



Восемь утра. Ученики пришли в школу, зашли в классы, и организованно с учителями вышли из классов сюда. Это территория школьного стадиона. Дети сидят прямо на земле, стайками по классам. Те, кто не успел к началу, по указанию директрисы ждут конца в беседке позади, потом классные руководители запишут их в список опоздавших. Только что подняли израильский флаг (для этого дети встали), потом директриса сказала несколько слов, а сейчас один из вторых классов показывает всем остальным отрепетированный урок на 10 минут о том, как летом важно пользоваться кремом от солнца, много пить итд. Когда они закончат, дети опять встанут, прозвучит израильский гимн "Хатиква" и все пойдут по классам.
moose, transparent

наука и математика

Джон Мэйнард Смит был великий биолог, который использовал математические модели, в том числе из теории игр, для изучения эволюции. Он любил рассказывать историю о том, как биологический журнал не принял одну из его статей. В отрицательном отзыве рецензента было написано что-то вроде: "Слишком много сложной математической нотации. Часть ее можно выбросить, а многое из оставшегося упростить. Например, в уравнении dy/dx = a, почему бы хотя бы не сократить d?"

Мне попалась сегодня эта история, и я сразу вспомнил по ассоциации с ней недавнюю грустную блог-запись известного математика Дэвида Мамфорда. Полгода назад во Франции умер Александр Гротендик, человек, которого многие математики считают величайшим математиком 20-го века, но вне математики его имя практически неизвестно (это как если бы только физики знали, кто такой Эйнштейн). Мамфорд хотел написать некролог про Гротендика для журнала Nature - самого известного и популярного журнала для широкой научной аудитории - и объяснить в нем хотя бы немного и очень упрощенно, в чем состояло величие Гронтедика и важность его результатов. Но журнал отказался от статьи Мамфорда; редактор написал ему, что даже в его упрощенном описании слишком много сложной математики, и многие из читателей Nature, те же биологи, не знают в массе своей что такое "многочлены высокой степени" или даже "комплексные числа".

Верно ли, что профессиональный долг любого ученого-естественнонаучника, в том числе и биолога - вопрошает Мамфорд - знать, что такое комплексные числа? А как вы думаете, так это или нет?

(P.S. Я не нашел историю про "сократить dy/dx" у самого Мэйнарда Смита, но несколько людей, знавших его лично, пересказывают ее с незначительными изменениями в разных лекциях или воспоминаниях).