August 4th, 2015

moose, transparent

книги: эйфельхайм

После нескольких очень неудачных попыток в области фантастики в этом году особенно приятно наконец утонуть в хорошей книге. Eifelheim Майкла Флинна - отличный исторический роман о том, как инопланетяне попадают в небольшую деревушку в глубине Шварцвальда, в Германии 14-го века. Нетороплив, вдумчив, полон богатейшего исторического контекста. Мне особенно нравится в нем, как снова и снова автор избегает типичных клише "средневековья" и напоминает, как и чем в этой точке времени, в 1348-м году, жизнь отличалась от предыдущих поколений и какие у них были новые, только что полученные сведения, открытия и умения.

Я еще только на середине романа, продолжаю читать с большим удовольствием. Есть определенные недостатки (как отмечают многие, современная линия повествования не дотягивает по убедительности до исторической), но они не отменяют общего впечатления.

(есть русский перевод: "Эйфельхайм: город-призрак". Вроде нормальный, но я лишь мельком взглянул, а читаю в оригинале)
moose, transparent

хочу все знать: наивные вопросы об архивах и раскопках

Время от времени, когда я читаю что-то о древней истории, встречаю упоминания о разных источниках, которые до сих пор лежат неразобранные, некаталогизированные, не опубликованные, в многочисленных архивах и библиотеках. То и дело находят какую-то утерянную было древнюю книгу, просто когда разбирают коллекции, давно лежащие на архивных полках, которые просто до сих пор никто не разобрал. Хотелось бы понять: а почему это все еще случается? Ведь историков сейчас, наверное, больше, чем когда-либо в предыдущие эпохи (и население больше, и научных работников как процент населения намного больше, чем раньше). Более того, вопрос публикации каталогов, индексов ипроч., когда-то бывший очень острым, теперь решен: достаточно выложить на сайт, и всем доступно. Почему же историки все целиком, всей профессией, не организовали такую ударную программу "составим подробный каталог ВСЕХ материалов прошлых веков, которые нам доступны"? Все описи, летописи, дневники, письма, завещания, книги, судебные протоколы, дипломатические архивы - я понимаю, что за 20-й век, скажем, это невозможно объять, но за более древние времена, наверное, реально стремиться к тому, что ВСЕ было описано - не изучено, а просто описано и каталогизировано?
Или нереально? Ставят историки такую цель перед собой, как профессия целиком, или нет? Любопытно.

Тот же вопрос на примере археологии. Я не понимаю, как устроена "экономика" археологических раскопок, с точки зрения как денег, так и участия людей. Есть ли многообещающие места, где известно, что были древние города/поселения, и надо бы копать, и можно бы, но вот нет людей и денег этим заняться? Как вообще археологи решают, где копать, и есть ли какая-то попытка организовать обще-профессиональный каталог всех потенциальных мест и усилий? Или это исключительно индивидуально, такой-то профессор там-то решил, что хочет копать в такой-то дыре в Турции, подал на грант, на деньги гранта нанял рабочих итд.?
moose, transparent

а был ли мальчик

В английском языке идиома "to cry wolf" означает "поднимать ложную тревогу" и восходит к басе Эзопа о мальчике, который слишком часто кричал "волки! волки!" без причины, так что когда волк на самом деле пришел, ему никто не поверил.

Я заметил сегодня, что в русском переводе всех басен Эзопа (перевод Гаспарова) речь идет не о мальчике, а просто об абстрактном пастухе:

210. Пастух-шутник

Пастух выгонял свое стадо от деревни подальше и частенько развлекался вот каким образом. Он кричал, будто волки напали на овец, и скликал поселян на помощь. Два-три раза крестьяне пугались и прибегали, а потом возвращались по домам осмеянные. Наконец, волк и в самом деле появился: он стал губить овец, пастух стал звать на помощь, но люди подумали, что это его всегдашние шутки, и не обратили на него внимания. Так и потерял пастух все свое стадо.

Басня показывает: вот чего достигают лжецы, - им не верят, даже когда они говорят правду.

И вот мне интересно, откуда это взялось. Все источники, что мне удается найти, говорят именно о мальчике (или, может, юноше). Собственно, вот версии на греческом, латыни, и даже старая английская Какстона (1484):

http://mythfolklore.net/aesopica/perry/210.htm

Of a child whiche somtyme kepte sheep
Puer quidam, cum oves in eminentiori loco depasceret
Καὶ που παιδίον ποίμνια νέμον ἐφ' ὑψηλοῦ τόπου ἱστάμενον πολλάκις ἀνέκραγε

Может, Гаспаров основывался на другом источнике из дошедших до нас? Или у него были другие причины так перевести?

А ведь это две совершенно разные истории, если задуматься. Взрослый пастух просто придурок какой-то, и его совершенно не жалко. А с мальчиком другое дело. Он, может, просто дурачился, глупо конечно, но невинно. А результат вот какой вышел. Жаль его.
moose, transparent

вышесапожник

(Пушкин)

Картину раз высматривал сапожник
И в обуви ошибку указал;
Взяв тотчас кисть, исправился художник.
Вот, подбочась, сапожник продолжал:
„Мне кажется, лицо немного криво...
А эта грудь не слишком ли нага?“....
Тут Апеллес прервал нетерпеливо:
„Суди, дружок, не свыше сапога!“

Есть у меня приятель на примете:
10 Не ведаю, в каком бы он предмете
Был знатоком, хоть строг он на словах
Но чорт его несет судить о свете:
Попробуй он судить о сапогах!

История про "суди не выше сапога!" восходит к древнему Риму, и рассказана впервые Плинием Старшим. В оригинале там было: Sutor, ne ultra crepidam. (crepida - сандаль).

https://en.wikipedia.org/wiki/Sutor,_ne_ultra_crepidam

В английском, оказывается, есть происходящее из этой фразы редкое слово "ультракрепидариан" ultracrepidarian - т.е. тот, кто судит выше сапога, рассуждает о том, в чем не разбирается. "Вышесапожник", может быть?

Его впервые использовал в 1819-м году критик и эссеист Уильям Хэзлитт, в открытом письме редактору литературного журнала Гиффорду. Это письмо считается образцом литературного оскорбления, и прочитав его, не могу не согласиться, эта репутация заслуженна. Вот, например, небольшой отрывок, и это еще не самые обидные там слова:

You have been well called an ultra-Crepidarian critic. From the difficulty you yourself have in constructing a sentence of common grammar, and your frequent failures, you instinctively presume that no author who comes under the lash of your pen can understand his mother-tongue: and again, you suspect every one who is not your "very good friend" of knowing nothing of the Greek or Latin, because you are surprised to think how you came by your own knowledge of them. There is an innate littleness and vulgarity in all you do. In combating an opinion, you never take a broad and liberal ground, state it fairly, allow what there is of truth or an appearance of truth, and then assert your own judgment by exposing what is deficient in it, and giving a more masterly view of the subject. No: this would be committing your powers and pretensions where you dare not trust them. You know yourself better. You deny the meaning altogether, misquote or misapply, and then plume yourself on your own superiority to the absurdity you have created. Your triumph over your antagonists is the triumph of your cunning and mean-spiritedness over some nonentity of your own making; and your wary self-knowledge shrinks from a comparison with any but the most puny pretensions, as the spider retreats from the caterpillar into its web.

Это впечатляет. Целиком можно прочитать вот тут.