July 18th, 2016

moose, transparent

загадка

Придумал вопрос ЧГКшного типа, не знаю, насколько сложный. Комментарии скрывать не буду, так что заглядывайте туда под вашу ответственность, могут быть спойлеры.

В этой эстрадной песне на русском языке припев повторяется три раза слово в слово, но первые два из этих повторений - ложь, и только третье - правда. Назовите эту песню.

ПОДСКАЗКА: ложь и правда имеют отношение к музыке.
moose, transparent

время вспять

Читаю избранные рассказы Джеймса Балларда (J.G.Ballard), британского фантаста-и-не-только. Пока что не очень; стиль очень необычный, но эта необычность скорее не радует. Впрочем, читаю еще.

Один рассказ заинтересовал очень эффектным, но уже знакомым приемом: жизнь человека рассказана в обратном порядке, начиная с похорон и до рождения. Но не просто как набор эпизодов, а словно время течет в обратном порядке, и герой помнит то, что было у него в будущем, и не знает, что ждет в прошлом. Рассказ называется Time Of Passage, в русском переводе "Время переходов" (педантическое замечание: переводчик не уловил, что в самом названии обыгрывается прочитывание фразы наоборот. Перевод следовало назвать "Время течения").

Эта тема в фантастике, конечно, заезжена - но одновременно с этим ее бескомпромиссное исполнение редко. Под "бескомпромиссным исполнением" я имею в виду чистый переверот жизни, т.е. субъективное существование героя должно начаться в момент смерти и длиться до рождения. Например, знакомое раскрытие этой темы в русской фантастике - А-Янус и У-Янус у Стругацких - таковым не являются: там У-Янус движется назад во времени, но это после того, как он прожил целую жизнь А-Янусом и знает, чего ожидать; не говоря уж о том, что в пределах каждого дня время для него течет нормально. Это вовсе не недостатки, я не критикую Стругацких; наоборот, мне кажется, что "бескомпромиссное исполнение" не может быть хорошим, просто потому что в нем невозможно правдоподобное субъективное развитие персонажа. Оба известных мне примера - этот рассказ Балларда и роман Мартина Эмиса "Стрела времени", о котором я тут же вспомнил - это подтверждают.

Обратное течение времени разрушает причинно-следственную связь, и непонятно, как при таком субъективном восприятии времени может развиться или существовать человеческая личность. Автору обратное течение нужно для остранения, т.е. чтобы показать читателю снова и снова привычные действия или события в жизни в обратном порядке, и чтобы читатель их узнавал. Но как к этому течению событий должен относиться герой, сознание которого тоже движется обратно во времени? Для того, чтобы была какая-то точка соприкосновения с читателем, для героя это тоже должно быть в какой-то мере странно; но если герой возник в момент своей смерти и никогда ничего другого не знал, это не может быть странным.

Баллард и Эмис оба пытаются решить эту проблему разными путями, но в обоих случаях у меня как у читателя очень быстро возникло ощущение, что это такое трюкачество ради эмоционального давления. Баллард ограничивается лишь редкими описаниями мыслей и эмоций героя, но даже в этих редких случаях все разваливается от одного даже внимательного взгляда - не нужно никакой дотошности. Его герой помнит свое субъективное прошлое, т.е. объективное будущее, когда это нужно для описания его карьеры; и вместе с тем немедленно забывает имя и лицо жены, когда "теряет" ее - т.е. проходит в движении назад их первую встречу - чтобы как-то оправдать эту потерю. Баллард сознательно не описывает мелкие подробности - ходят ли люди вспять, как звучит их речь - предпочитая оставить и читателя смутное впечатление того, что "все, как обычно, но назад во времени". Мартин Эмис, наоборот, педантично описывает ходьбу задом наперед и восстановление стакана из осколков. Его рассказчик - некий странный дух, населяющий тело главного героя (бывшего эсесовца, а ныне, в начале романа, умершего старика, врача-пенсионера в Америке), и путешествующий по его жизни вспять во времени, не имея при этом возможности что-то контролировать или изменять. Но все равно остается непонятным, почему этот рассказчик то прекрасно понимает, что происходит, в "человеческих" терминах, а то ради художественного эффекта интерпретирует все наоборот (т.е. думает, что убийца на самом деле вкладывает новую жизнь в мертвое тело).

Из-за этого трюкачества во имя эмоционального эффекта общее впечатление как от рассказа Балларда, так и от романа Эмиса (который в конце концов доводит героя до нацистских концлагерей) скорее негативное.

Хотя, если подумать, смогу ли я обосновать, почему это - "трюкачество", а, скажем, когда в рассказе герой превращается в огромное насекомое - это не "трюкачество", а великая литература? Отнюдь не уверен, что смогу.