April 18th, 2017

moose, transparent

книги: пропащий

Томас Бернхард, "Пропащий"

Thomas Bernhard, The Loser

Перечитал этот роман Бернхарда, единственный, что я читал (английскую версию; впечатляет разница между английским и русским названиями, интересно, какое из них ближе к оригиналу). Одна из самых мизантропических книг на моей памяти. Написана очень длинными предложениями без абзацев, при этом читается легко и быстро, своеобразный стиль этих длинных предложений, полных повторений, завораживает.

"Мы часто представляем себе, как сидим за одним столом с теми, к кому всю жизнь испытывали симпатию, пускай даже с так называемыми простыми людьми, которых, что естественно, мы представляем себе иначе, чем они есть на самом деле, ведь если мы на самом деле сядем рядом с ними, то увидим, что они совершенно не такие, как мы о них думали, и что мы абсолютно к ним не относимся, хотя и убеждали себя в обратном, и что за их столом и среди них мы получаем один ужасный удар за другим и потом долго еще переживаем, а все потому, что подсели к ним за стол и верили, что мы такие же, как они, — впрочем, к ним можно безнаказанно подсесть, но ненадолго, хотя и это большое заблуждение, думал я."


Это было типичное предложение Бернхарда. Весь роман построен как внутренний монолог рассказчика, который посещает место жительства его давнего друга, покончившего жизнь самоубийством. Он вспоминает, как в молодости вместе с другом и молодым, тогда еще не знаменитым канадским пианистом Гленном Гульдом учился у великого пианиста Горовица, и как рассказчик и друг бросили играть на пианино, когда увидели масштаб гениальности Гульда, и после этого их жизни текли совершенно бездарно и никчемно, пока друг не покончил жизнь самоубийством, и вот рассказчик посещает его сельский дом и вспоминает их жизнь, а попутно жалуется на вообще все, но особенно на Австрию и австрийцев, жителей больших городов и сельских жителей, бранит их снова и снова, бранит также умершего друга, и вообще вся книга это непрекращающийся монолог его брюзжания.

Бернхард был одним из самых известных писателей в Австрии второй половины 20 века, но при этом все его книги переполнены до краев руганью в сторону Австрии и австрийцев. В своем завещании он повелел не публиковать никакие его книги в Австрии, пока не кончится копирайт (после долгих судебных тяжб это требование потеряло силу). Сюжет "Пропащего" выдуман Бернхардом - реальный Гленн Гульд никогда не учился у Горовица, и другие подробности его жизни автор тоже исказил по своему усмотрению, оставив, тем не менее, костяк существующего мифа о Гульде-затворнике.

"Вертхаймер хотел стать пианистом-виртуозом, я-то этого совсем не хотел, думал я, для меня виртуозная игра на рояле была лишь бегством, тактикой затягивания времени, отсрочкой чего-то, хотя мне никогда не было ясно и до сих пор не ясно — чего; Вертхаймер хотел стать пианистом, я — не хотел, думал я, он на совести Гленна, думал я, Гленн сыграл всего лишь несколько тактов, и Вертхаймер сразу же подумал о капитуляции, я хорошо помню, Вертхаймер зашел в аудиторию, выделенную Горовицу на втором этаже Моцартеума, и услышал, увидел Гленна, встал как вкопанный у двери, будучи не в состоянии сесть, Горовиц попросил его сесть, но Вертхаймер не мог сесть, пока играл Гленн, и лишь когда Гленн закончил играть, Вертхаймер сел, закрыл глаза, не сказал больше ни слова, эта картина все еще ясно стоит у меня перед глазами, подумал я. Говоря патетически, это был конец, конец вертхаймеровской карьеры виртуозного пианиста. Мы десять лет учимся играть на инструменте, который выбрали для себя, а потом услышим, после всех этих изнурительных, довольно-таки удручающих десяти лет, несколько тактов в исполнении гения, и с нами покончено, думал я. Вертхаймер не признавался в этом годами. Но эти нескодько тактов в исполнении Гленна стали его смертью, думал я. Для меня — нет, ведь еще до того, как познакомился с Гленном, я уже думал о том, чтобы все бросить, думал о бессмысленности своих усилий, там, откуда я пришел, я всегда был лучшим, я к этому привык, мне не была противна мысль все бросить, прекратить бессмыслицу, несмотря на все голоса, уверявшие меня в том, что я отношусь к лучшим, ведь принадлежать к лучшим мне было недостаточно, я хотел быть лучшим или не быть совсем, поэтому я все бросил, подарил свой «Стейнвей» дочери учителя из Альтмюнстера, думал я."


Рекомендую, 5/6.