Anatoly Vorobey (avva) wrote,
Anatoly Vorobey
avva

Categories:

не смог прочитать

Пытался, но не смог прочитать "Белую гвардию" Булгакова. Мешает все время какая-то его суетливая вычурность, постоянные притаптывания и прихлопывания, которых я не помню совершенно у того Булгакова, что я читал. Тот ли это Булгаков?
Странное чувство мелькнуло у Елены, но предаваться размышлению было некогда: Тальберг уже целовал жену, и было мгновение, когда его двухэтажные глаза пронизало только одно - нежность. Елена не выдержала и всплакнула, но тихо, тихо, - женщина она была сильная, недаром дочь Анны
Владимировны. Потом произошло прощание с братьями в гостиной. [...] Даже Тальбергу, которому не были свойственны никакие сентиментальные чувства, запомнились в этот миг и черные аккорды, и истрепанные страницы вечного Фауста. Эх, эх... Не придется больше услышать Тальбергу каватины про бога всесильного, не услышать, как Елена играет Шервинскому аккомпанемент! Все же, когда Турбиных и Тальберга не будет на свете, опять зазвучат клавиши, и выйдет к рампе разноцветный Валентин, в ложах будет пахнуть духами, и дома будут играть аккомпанемент женщины, окрашенные светом, потому что Фауст, как Саардамский Плотник, - совершенно бессмертен.
Этот стиль пересилил меня, и я бросил вскоре после отъезда Тальберга.


Пытался, но не смог прочитать рассказы Бруно Шульца. Мне показалось, что все, кроме людей, у него написано глубоко под Пруста.
Сквозь сумрачную квартиру второго этажа в доме на городской площади каждодневно проходило все огромное лето: тихость дрожащих сосудов воздуха, квадраты ослепительности, сновидевшие на полу свои жаркие сны; мелодия шарманки, извлекаемая из глубинной золотой жилы дня, два-три такта рефрена, снова и снова наигрываемые на неведомой рояли, заблудившиеся в огне дня бездонного и сомлевавшие в солнце на белых тротуарах. После уборки Аделя, задернув шторы, напускала тень в комнаты. Тогда цвета снижались на октаву, комната наполнялась тенью, словно погружалась в свет морской глуби, еще мутней отраженная в зеркалах, а вся дневная духота дышала на шторах, слегка колеблемых грезами полуденного часа.
Но почему-то Пруста читать приятнее. А люди у Шульца все до одного выписаны с плохо скрытой ненавистью или в лучшем случае презрением. Это всегда не люди, а людишки какие-то; даже если они играют главную роль и стоят в полный рост, эта их людишечность просачивается сквозь буквы. Я успел прочитать недавно пару статей про Бруно Шульца; я просмотрел, что говорит про него Википедия; я был готов к тому, чтобы мне очень понравилось творчество этого гения межвоенного модернизма. Но оно мне очень не понравилось.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 59 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →