Anatoly Vorobey (avva) wrote,
Anatoly Vorobey
avva

Category:

недостоверный всезнайка

Есть такая форма повествования - от первого лица всезнающего рассказчика. По-английски это называют "first person omniscient". То есть, рассказчик присутствует в истории в виде персонажа, и этот персонаж говорит о себе "я", но одновременно знает и пересказывает мысли, чувства и поступки других персонажей, к которым он по логике сюжета доступа не имеет. Он как бы одновременно и персонаж, и всезнающий рассказчик. Довольно редкая форма.

А теперь представим еще, что это его "я" и его персонаж проявляются лишь изредка; на протяжении почти всей книги речь о нем не идет, и тогда он, казалось бы, рассказывает от третьего лица всезнающего рассказчика ("third person omniscient") - самая обычная и привычная форма повествования. И только иногда внезапно врезается это "я" и персона рассказчика, и меняют наше представление о том, как устроен весь рассказ, шатают нашу "картину мира" в применении к этому тексту. Любопытный эффект дезориентации.

Такое встречается совсем редко, и мне на ум навскидку приходят лишь два примера (буду рад узнать, какие есть еще). Во-первых, прекрасный рассказ Набокова "Облако, озеро, башня" (он совсем коротенький, на несколько минут, упоминаю на случай, если вы не читали). Во-вторых, недавно прочитанный "Обмен" Трифонова. В самом конце там, внезапно, после того, как вся повесть идет от третьего лица - "Что я мог сказать Дмитриеву, когда мы встретились с ним однажды у общих знакомых, и он мне все это рассказал?" итд. Я когда наткнулся на это, подумал, помнится - может ли быть связь? Концовка очень похожая: "пришел ко мне и рассказал". Трифонов не мог, конечно, просто так купить в магазине или прочитать в библиотеке Набокова в 60-х, но эмигрантские издания доходили (иногда в самиздатских копиях) до какого-то ограниченного круга читателей, главным образом в столицах... не знаю, насколько это вероятно.

И наконец, "Пнин" - в нем эта форма в свою очередь ставится с ног на голову. До последней главы мы имеем дело с всезнающим рассказчиком от первого лица, редко присутствующим - как в предыдущих двух примерах - но в конце книги этот рассказчик внезапно выходит на первый ряд, и дает нам определенные основания подозревать его в недостоверности. Что в свою очередь еще более запутывает все, что было до сих пор: насколько мы можем "доверять" всему, что уже было рассказано о Пнине, в контексте романа? Впрочем, я не думаю, что это слишком важно; красота и психологическая реальность романа важнее вопросов о достоверности точек зрения, в которых легко потеряться. Но сама эта повествовательная форма - интересна, редка, и неожиданна.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 65 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →