Anatoly Vorobey (avva) wrote,
Anatoly Vorobey
avva

совпадения

Прочитал сегодня сборник рассказов Трифонова "Опрокинутый дом" (очень, очень хороший), и там в одном рассказе:
"Человек, который сделал кому-то зло, всегда смотрит на свою жертву волком или проходит мимо с надменным лицом. Это в порядке вещей."

А еще пару дней назад закончил читать очередной роман О'Брайана в цикле Aubrey/Maturin, The Reverse Of The Medal (тоже выше всяких похвал, а в одной сцене там я не смог удержаться от слез - те, кто читал эту книгу, поймут меня, а кто нет, могу лишь повторить совет), и там ту же мысль автор развил с свойственным ему суховатым understatement'ом - как бы походя, но при чтении вспыхивает.

Герой романа, морской капитан Джек Обри, присоединился к флотилии и должен согласно этикету нанести визит капитану другого корабля в ней, по фамилии Гул. Когда-то давно, в бытие подростками, они оба были мичманами на одном корабле, и с тех пор Гул очень не любит Обри - хоть мы вначале не понимаем, почему - и, собственно, мы узнаем многое о недавних событиях в жизни Обри из недоброжелательной беседы Гула с его женой, которой он рассказывает о том, какой Обри негодяй, и упоминает, что Обри был в то время временно разжалован из мичманов в простые матросы - за то, что спрятал негритянку на корабле, и за то, что украл требуху капитана:
Her husband perceived her want of total conviction and went on, ‘No, but I mean he goes beyond all measure: he is a rake, a whoremonger, a sad fellow. When we were midshipmen together in the Resolution, on the Cape station, he hid a black girl called Sally in the cable-tiers – used to carry her most of his dinner – cried like a bull-calf when she was discovered and put over the side. The captain turned him before the mast: disrated him and turned him before the mast as a common seaman. But perhaps that was partly because of the tripe, too.’
‘The tripe, my dear?’
‘Yes. He stole most of the captain’s dish of tripe by means of a system of hooks and tackles. We were on precious short commons in our mess, and the girl needed some too – famous tripe it was, famous tripe: I remember it now. So he was turned before the mast for the rest of the commission to learn him morals, and that is why I am senior to him. But it did not answer: presently he was at it again, in the Mediterranean this time, debauching a post-captain’s wife when he was only a lieutenant, or a commander at the best.’

Чуть дальше О'Брайан объясняет нам, почему Гул так не любит Обри. Он рассказывает, что Гул участвовал в краже и поедании этой знатной требухи, но потом, когда его вызвал капитан, он не выдержал и выдал своих соучастников, при этом отрицая свою вину. "Это было жалкая сцена", пишет О'Брайан, "и он никогда не простил Джека Обри".
Of his own free will Captain Goole would never have received Captain Aubrey. Midshipman Goole had behaved meanly, discreditably over that far-distant tripe; he had played a material though admittedly subordinate part in the theft, he had eaten as much as anyone in the berth; and on being hauled up before Captain Douglas he had blown the gaff – while utterly denying his share he had nevertheless turned informer. It was a pitiful performance and he had never forgiven Jack Aubrey. But he had no choice about seeing him; in the matter of formal calls the naval etiquette was perfectly rigid.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 21 comments