Anatoly Vorobey (avva) wrote,
Anatoly Vorobey
avva

Categories:

об израильской тюрьме

Прочитал воспоминания доктора Леонида Уманского, психиатра, умершего в прошлом году. Уманский работал окружным психиатром в Иерусалиме, и в 2010-м году его арестовала полиция и обвинила в том, что он за взятки ставил ложные диагнозы ультрарелигиозным пациентам, чтобы те могли получать пособия. После 8 дней в тюрьме его выпустили под залог, шло следствие, потом прокуратура мурыжила дело еще 5 лет, не закрывая и не передавая в суд, а потом он заболел и умер.

Все эти годы он не мог вернуться к работе в государственных структурах (включая больницы), из-за комиссии минздрава, которая забанила его за сам факт расследования - официального обвинения не было. Эти воспоминания - его посмертная попытка восстановить доброе имя. Написано несколько безыскусно, ни живо и интересно - в том числе, мне кажется, для неизраильтян - автор объясняет местные особенности.

Одно из главных впечатлений по прочтении этого текста - подтверждение и так давно сложившейся у меня уверенности, что от полиции и судов в Израиле лучше всеми силами держаться подальше, а если уж судьба с ними сводит, ни в коей мере не рассчитывать на нормальное, резонное, человеческое отношение. Может, повезет и так выйдет, но лучше не рассчитывать. И найти хорошего адвоката.

Но если говорить более конкретно, то в рассказе Уманского три обстоятельства вызывают жестокими и вредными; о двух из них я и раньше неоднократно читал и слышал:

1. Практика держать дело открытым много лет, не подавая обвинительное заключение и не закрывая. Похоже на то, что полиция не платит никакой цены за такое поведение, а платят исключительно люди, жизни которых оказываются подвешенными на много лет. Иногда эта тема всплывает в политическом контексте: например, текущий министр обороны Авигдор Либерман жаловался на то, что полиция долгие годы "расследовала" дела против него, на самом деле держа их в запасе как средство давления и извлечения пиара против политика. При том, что я исключительно отрицательно отношусь к самому Либерману, эти его жалобы мне всегда казались справедливыми.

2. Использование полицейских подсадных уток в камерах. В иврите есть для этого отдельное слово, что-то вроде "побуждающий разговориться", но одним словом. Это обычно специальным образом обученные заключенные, которых подсаживают к арестантам и они стремятся вытащить из них признание или дополнительную информацию; при этом такое признание принимается судами, что меня лично изумляет. Не припомню, чтобы читал о такой практике в Америке или Европе, скажем - кто-нибудь знает? (я даже не соображу, как правильно назвать этого человека по-английски). По-моему, практически все израильтяне знают об этой тюремной практике (а уж преступники точно), так что "наивностью" такие признания если бывают, то не часто; подозреваю, что психологическое давление, запугивание итд. работает чаще. По-моему, это позорная совершенно практика.

3. Процитирую из рассказа:

"Пошел четвертый день. Все началась обычно и уже привычно – кандалы, уговоры, крики, потрясание кипой бумаг перед моим лицом. [...] затем в «допросную» вошла Лирон и радостно объявила, что мне разрешили свидание с дочерью, которая привезла для меня передачу из дома.

Через некоторое время в «допросную» вошла моя дочь. [...] Ее всю трясло, и я понял, что она была на грани нервного срыва. Какое счастье, что я – профессиональный врач-психиатр, а потому смог быстро оценить ее состояние и сразу начал выводить ее из нервного шока.

Я улыбался, я спокойно ей что-то рассказывал, спрашивал про погоду, про нашу собаку. Мы сели рядом, и так, обнявшись, тихонько покачиваясь, я как бы убаюкивал ее. Постепенно взгляд ее становился более осмысленным, и она принялась сбивчиво рассказывать, как накануне ей, на ее мобильный телефон, позвонила женщина-следователь и пригласила ее сегодня приехать на беседу со следователями, а заодно пообещала встречу со мной и разрешение передать мне сменные вещи. И вот они с мамой помчались сегодня в Лод, приехали ровно к назначенному часу, но их долго не пропускали и держали на солнце. Потом ее увели от мамы в здание, а мама осталась на улице.

В здании ее привели в комнату, в которой сидели три женщины, и те начали рассказывать ей, а потом кричать, какой у нее папа дерьмо, что он в полном дерьме, и опять, какой он дрянной человек, и опять, что он в полном дерьме, и что она просто обязана папу спасти, помочь ему, уговорить его сознаться во всем. Так продолжалось долго, около часа, пока моя дочь не выдержала и не расплакалась. Тогда одна из женщин велела ей взять сумку с передачей и идти за ней на встречу с папой, и по дороге напомнила, что папу обязательно надо уговорить сознаться во всем."

Вот это вот что вообще такое?
Tags: израиль
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 154 comments