?

Log in

No account? Create an account
об истории - Поклонник деепричастий [entries|archive|friends|userinfo]
Anatoly Vorobey

[ website | Website ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Links
[Links:| English-language weblog ]

об истории [ноя. 5, 2017|08:34 pm]
Anatoly Vorobey
[Tags|, ]

Попалось вот случайно выступление: Арсений Рогинский о молчании историка (2012)

"В 1992 году... в архивах нам открыли множество фондов, много разных комплексов документов... Среди прочего попалась переписка о следующей истории: июль 1945-го, Восточная Польша, войска проводят так называемую войсковую операцию, прочесывают огромный лес, задерживают семь тысяч человек. Эти семь тысяч человек фильтруют в течение 2-3 недель, основную массу отпускают, около 600 человек оставляют. Оставляют их, потому что они, с точки зрения СМЕРШа, очевидные «аковцы», солдаты Армии Крайовой... В переписке прямо говорится: для ликвидации использовать такой-то батальон, предотвратить побеги так-то. Там нет прямого приказания расстрелять, но очевидно, что эти люди были убиты.

И вот, в 1992-м, осенью, мы с коллегами задумались, что нам делать с этим нашим знанием?.. Волновали нас немыслимо нервные русско-польские отношения... 18 лет эти выписки пролежали. А в 2010 году мой приятель, с которым мы вместе работали в той экспертной группе, Никита Петров, который когда-то и обнаружил эти документы, решил, что сейчас уже нормально об этом говорить. Мы еще раз посоветовались, и он опубликовал эту историю в своей книге и в «Новой газете».

В Польше – немыслимый резонанс, потому что там существует общество, которое искало этих людей в течение многих лет. Они понимали, что их убили. Они просто не были в этом абсолютно убеждены – а тут вроде как появилось доказательство. Но все-таки мы все время думали, как представить это так, чтобы было максимально неболезненно для польского сознания."

То есть подумайте, в Польше полвека не знали ничего конкретного о судьбе этих людей. Видимо, убили - а может, не всех, а часть отправили куда в Сибирь? Общество у них там занимается поисками много лет. Дети большинства этих солдат еще живы небось были в 92-м. И вот историк находит переписку советских властей об этом, и решает попридержать... на 18 лет... чтобы не бередить "русско-польские отношения".

Историк! Да не просто историк, председатель общества "Мемориал".

А вы говорите, Мединский.
СсылкаОтветить

Comments:
From: bbb
2017-11-06 05:45 am
1. Да, я тоже считаю, что все сведения о советской истории, включая сведения о преступных убийствах, следовало сделать публичными в 1992 году, и сделать это должны были, естественно, ельцинские назначенцы-архивисты.

2. Частные лица, получившие доступ к разным ранее секретным сведениям, вовсе не обязаны их публиковать. В этом нет ничего предосудительного. Точнее, осуждать их было бы можно, если бы речь шла о сознательном манипулировании сведениями для создания заведомо ложного представления о происходящем. В данном случае этого не было.

3. Характерно, что ты, цитируя, тоже выпустил критически важный момент - критически важный для понимания логики Рогинского (конечно, ты дал линк, но все ли читатели по нему пойдут?)

Конкретно, после фразы "Волновали нас немыслимо нервные русско-польские отношения" Рогинский поясняет, что имел в виду: "Потому что мы никак не могли начать разбираться с Катынью – тогда Главная военная прокуратура начала следствие по катынскому делу, оно еще ни до чего не дошло – и тут мы вбрасываем в этот полукостер русско-польских отношений еще одно бессудное убийство 600 человек, то есть как бы вторую Катынь"

Смысл понятен. Рогинский и его коллеги и тогда, и сейчас продолжают действовать в контексте ошибочной, хотя и благородной, парадигмы, основанной на представлении о том, что жертв давних советских преступлений необходимо "реабилитировать" и что заниматься этим должна российская прокуратура. Лично мне этот подход кажется нелепым - неужели для кого-то мнение российской прокуратуры о тех или иных исторических событиях перевешивает мнение Рогинского? Тем не менее, Рогинский, очевидно, искренне считает такую "реабилитацию" важнейшим делом - и ради успеха этого дела решил воздержаться от публикации.

4. Мединский здесь вообще никаким боком ни при чем.
(Ответить) (Thread)
[User Picture]From: avva
2017-11-06 04:18 pm
Частные лица, получившие доступ к разным ранее секретным сведениям, вовсе не обязаны их публиковать. В этом нет ничего предосудительного.

Как частное лицо Рогинский, разумеется, не обязан был ничего публиковать, и по-моему я нигде не писал и не подразумевал, что был обязан.

Вместе с тем, Рогинский говорит, что его решение не публиковать было принято в рамках того, что он понимает как свою профессиональную деятельность историка (и когда 18 лет спустя он опубликовал, то тоже сделал это как историк). Он прямо описывает, какие соображения привели его к этому решению - и ничто не должно мешать мне сделать выводы о том, как профессиональная деятельность историка - и ее нормы - с точки зрения Рогинского отличается от профессиональной деятельности историки - и ее норм - с моей точки зрения. Статус Рогинского как частного лица тут не играет вообще никакой роли.

Тем не менее, Рогинский, очевидно, искренне считает такую "реабилитацию" важнейшим делом - и ради успеха этого дела решил воздержаться от публикации.

Я не вижу никакого указания в тексте, что он решил воздержаться ради успеха процесса реабилитации. Почему "вбрасывание второй Катыни" должно помешать расследованию первой? Типа что, прокуратура психанет и решит просто ничего не расследовать?

(не говоря уж о том, что в итоге они никого не реабилитировали и закрыли дело в 2004 г.)


(Ответить) (Parent) (Thread)
From: bbb
2017-11-06 05:50 pm
Рогинский - не просто историк. Он - политический активист, диссидент, был советской властью репрессирован. Для него политические приоритеты, очевидно, не менее важны, чем сугубо научные.

В данном же случае, помимо проблемы реабилитации, была еще и проблема сотрудничества с прокуратурой, которая по определению имела несравнимо большие возможности доступа к секретным материалам. Я понял его слова так, что они надеялись, что прокуратура доведет следствие до конца и раскроет всю механику катынского преступления, и опасались, что если вскроется еще одно преступление, то политическая воля к продолжению следствия по Катыни совсем иссякнет.

Иными словами, дилемма была такой - или умолчать об одном факте в надежде, что в итоге вскроется много других фактов, или рассказать об одном факте с риском того, что окно будущих расследований захлопнется.

Что мне в данном случае непонятно - почему надо было ждать 2010 года? Мне казалось бы, что все более или менее стало понятным как минимум в 2004-2006 годы, когда военная прокуратура закрыла расследование (в реальности же все стало понятным намного раньше).

И, конечно, повторю еще раз - никакой связи или аналогии с Мединским здесь нет даже в самом отдаленном приближении.

Edited at 2017-11-06 17:51 (UTC)
(Ответить) (Parent) (Thread)