Anatoly Vorobey (avva) wrote,
Anatoly Vorobey
avva

Categories:

ауман о своей жизни

Очень интересное подробное интервью с Исраэлем Ауманом (израильским математиком, лауреатом Нобелевской премии по экономике 2005 года). На иврите, увы, без субтитров на других языках.



Я посмотрел его целиком и сделал следующие выписки.

- он родился в 1930 в Франкфурте, семья уехала в США в 1938, потеряли все имущество, но остались живы

- помнит вывески "евреи здесь нежелательны" на окнах магазинов, помнит аншлюс (присоединение Австрии).

- после немецкого референдума насчет аншлюса арестовали раввина франкфуртской общины, который прогосоловал против (хотя голосование было тайное...) Ауман помнит, как семилетним ребенком он вместе с 11-летним братом решил, что правильно арестовали, ведь он голосовал против, а нужно голосовать за. Это к теме "влияние улицы".

- "Мы ездили получать американскую визу в Штуттгарт. Нужно было выучить что-то про Америку, и родители мне тоже дали что-то читать. Во время интервью с консулом он задал им какие-то вопросы, потом родители сказали, вот сын тоже учил про Америку, спросите его тоже. Он спросил: кто сейчас президент в Америке. И я ответил: Розенфельд! Он рассмеялся и выписал нам визы."

- Вначале поселились в Манхэттене, и полгода Ауман ходил в обычную школу, потому что еврейской школы во всем Манхэттене не было, но в конце концов родители решили, что обязательно еврейское обучение и переехали ради этого в Бруклин. Там еврейские школы были.

- "В начальной школе у меня было плохо с арифметикой, но в последних классах был учитель математики, который очень помог мне заинтересоваться математикой, и особенно геометрией. Он давал мне задачи отдельно от класса, я помню, что дал мне задачу доказать, что если биссектрисы равны, то треугольник равнобедренный. Это очень тяжелая задача, у меня заняло несколько дней или недель, не помню, но я ее решил."

- "Другой хороший учитель был учитель Талмуда, и у меня это тоже хорошо пошло. После школы полгода я не могу решить, что я хочу учить, Тору или математику, и полгода я учил и то и другое. Я вставал в пол-шестого утра, ехал в Сити-колледж, слушал утреннюю лекцию по матанализу, потом возвращался в ешиву, с 9 до часу дня учил Тору, потом опять в колледж... и так каждый день. Через полгода я понял, что так не может больше продолжаться, и надо выбирать. И выбрал математику."

- "В последнем классе школы (еврейской школы-ешивы) пришли консультанты советовать ученикам, какую профессию выбрать. Нам устроили психометрический экзамен и по его результатам собеседование. Мне сказали: Ауман, у нас есть для тебя хорошая новость и не очень хорошая. Хорошая состоит в том, что у тебя золотые руки, можешь стать прекрасным плотником или механиком. Не очень хорошая, это что к двум профессиям у тебя нет таланта: к математике и преподаванию. Я думаю, что они были правы насчет математики. Я занимаюсь математикой, но не слишком высокого уровня, ну там типа доказываю про биссектрисы, такого рода вещи, не что-то очень тяжелое и глубокое. А вот насчет преподавания не знаю, люди говорят, что я хороший учитель."

- Закончил Сити-колледж и пошел учиться на докторат в MIT. "На первой степени я обожал теорию чисел. Я любил ее по четырем причинам. Очень естественные проблемы. Очень легко их сформулировать. Очень трудно доказать, нужно использовать продвинутые методы из других частей математики. И четвертая причина - что теория чисел совершенно непрактична, ничего нельзя с ее помощью полезного сделать. Ландау, в честь которого назван был тамошний центр по изучению анализа, сказал как-то, что польза от теория чисел заключается в том, что по ней можно сделать докторат."

- "Больше всего я любил топологию. Моим руководителем был Джордж Уайтхед. Я попросил его дать мне нерешенную задачу, и он дал мне задачу об асферичности узлов, это не совсем его область была. Я не смог решить ее в общем случае, это очень тяжелая задача, но я решил частный случай и доказал, что все альтернирующие узлы асферичны".

- Как он приехал в Израиль в 56-м. "Когда мы уезжали из Германии, мы почти попали в Израиль. Тетка моей матери была директрисой школы здесь, и как раз хотела выйти на пенсию и предложила моей маме занять ее место. Родители долго сомневались и спорили и в итоге решили, что в Америке легче будет зарабатывать деньги, и поэтому мы поехали в Америку. Мы не были сионистами, потому что сионизм был в наших глазах светское движение, а мы были частью религиозной общины Франкфурта, ортодоксальные евреи - ну как ортодоксальные, без пейсов и кипы, но все-таки ортодоксальные "по-франкфуртски". Сионизм был не для нас. Но после войны, создание Израиля, вся драма этой истории захватила нас, и вся наша семья превратилась в сионистов. Я до сих пор помню объявление независимости Израиля, и где я был, когда я узнал об этом - стоял на 23-й улице в Нью-Йорке, в таком-то месте... После этого мы все решили сделать алию в Израиль. Мой брат Моше приехал сюда в 50-м, я в 56-м после того, как закончил докторат. Папа умер в 54-м в Америке, а мама переехала в Израиль через год после меня."

- Может ли по-вашему мнению теория игр помочь решить какие-то конкретные конфликты между людьми? "Энтомологи изучают муравьев, но не говорят им, что делать".

- Об исследованиях, за которые он получил Нобелевскую премию. "В первую очередь я должен сказать - я понимаю, что это снимают и запись будет на сайте академии, но давайте договоримся, все, кто это увидят, сохраните в тайне то, что я сейчас скажу - в первую очередь я должен сказать, что не понимаю, почему мне дали Нобелевскую премию. И если бы я был в комитете, который это выбирает, то сам бы за себя не проголосовал. Потому что... что я в конце концов доказал? Главное, что назвали - там еще было всякое в тех работах, и по-моему даже интереснее, но главное, что назвали, это следующую теорему: что в повторяющихся играх есть больше шансов на решения конфликта, на кооперацию между игроками, чем в игре, которая играется один раз. Я объяснил это жене, и она спросила: "И за это тебе дали Нобелевскую премию?" Я сказал, ну что я могу сделать? Ведь это очевидно, да? Математическое и формальное оформление этого дела это другой вопрос..."

- Возвращается к вопросу о повторяющихся играх и Нобелевской премии. С одной стороны, кажется интуитивным и понятным, что в повторяющихся играх есть больше кооперации. "Но та часть, которая показалась важной Нобелевскому комитету, я думаю, это что в моей работе доказано, что это стремление к коооперации абсолютно рационально - подразумевая под рациональностью чистое стремление к собственной выгоде. Дело не в том, что у людей есть добродушие, внимание к другим, желание, чтобы всем было лучше, и они выходят на поверхность, когда мы участвуем в повторяющихся играх с одними и теми же игроками. Даже без всего этого, работая на чистом эгоизме, мы все равно приходим к желательности кооперативного поведения. И строгое доказательство этого в рамках определенных моделей - это было, видимо, то, что впечатлило их."


- Говорит о совместной работе с Михаилом Машлером о раскрытии секретов. В повторяющихся играх, если ты пользуешься какой-то секретной информацией, то со временем она перестает быть секретной, потому что прочитывается из самой структуры твоего поведения (когда партий много). "Нас попросили проконсультировать американцев, когда те вели переговоры о ядерном разоружении. Один из советов, который мы дали - мы сказали следующее: если вы не хотите раскрывать какой-то секрет другой стороне о том, что у вас есть или на что вы способны, не раскрывайте его тем людям, которые от вашего имени ведут перегоровы". Они уже должны это не знать. Потому что если они знают, то это знание утечет к противоположной стороне - не потому, что проболтаются, а по стратегии их поведения на протяжении переговоров.
Tags: израиль, наука
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 76 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →