Anatoly Vorobey (avva) wrote,
Anatoly Vorobey
avva

Categories:

книги: третий полицейский

Flann O'Brien, The Third Policeman

О'Брайен, которого часто упоминают наряду с Джойсом и Беккетом при обсуждении ирландской литературы 20 века, писал в середине века; этот роман написан в 1940, но был опубликован посмертно в 1967. Безымянный главный герой ведет жизнь бедного ирландского фермера, но единственное, что его интересует - изучать и комментировать труды (вымышленного) философа и ученого де Селби. Вместе с сообщником он убивает богатого нелюдимого старика, но когда забирается в его дом, чтобы забрать припрятанные деньги, внезапно тон и стиль романа резко меняются и герой приходит непонятным образом в абсурдную местность, напоминающую одновременно романы Кафки и буквально кошмарный сон; в этой местности он проводит несколько дней в общении с тремя одновременно курьезными и зловещими полицейскими, и затем развязка объясняет читателю, что это за местность и что случилось с его сообщником.

На протяжении всего (довольно краткого, кстати) романа читатель сталкивается с смешением зловещего и смешного; зловещего в описании "кафкианских" аспектов странного мира, куда попадает герой, смешного в том, как себя ведут и что говорят другие его обитатели. И то и другое стилистически выполнено очень убедительно; эффект от их смешения получается... странный, чего по-видимому и добивался автор.

Например, с одной стороны --

"Когда я огибал изгиб дороги, передо мною предстало необычайное зрелище. Примерно в ста метрах стоял дом, поразивший меня. Он выглядел, как будто был нарисован на рекламном щите у дороги, и нарисован притом очень плохо. Он смотрелся совершенно фальшиво и неубедительно. Казалось, у него не было ни глубины, ни ширины, он выглядел неспособным обмануть даже ребенка. Самого по себе этого было недостаточно, чтобы удивить меня, ибо я и раньше видел картинки и объявления вдоль дороги. Озадачило меня уверенное знание, глубоко коренящееся у меня в уме, что это — дом, который я ищу, и что внутри его есть люди. У меня не было ни малейшего сомнения в том, что это — участок полицейских. Я никогда в жизни до сих пор ни разу не видел своими глазами ничего столь неестественного и ужасающего, и мой взгляд непонимающе спотыкался по этой штуке, как будто по крайней мере одно из обычных измерений исчезло, в остатке не оставив смысла. Вид дома был самым удивительным из всего, с чем я столкнулся с тех пор, как увидел старика на стуле, и я почувствовал, что боюсь."


а с другой стороны --

"— Результатом нетто и брутто всего этого является то, что у людей, проведших большую часть своей природной жизни в езде на железных велосипедах по каменистым дорогам нашего прихода, характеры перепутываются с характерами их велосипедов в результате взаимообмена атомами каждого из них, и вы бы удивились, если бы узнали, какое количество людей в этих местах — почти полулюди и полувелосипеды.
От удивления я судорожно выдохнул со звуком, пронесшимся по воздуху, как злокачественный прокол.
— И вы были бы изумлены числом велосипедов, ставших полулюдьми, почти получеловеком, полувоспринявших от человечности."


Вдобавок к этому в начале каждой главы герой вспоминает что-нибудь подходящее из трудов его кумира де Селби или комментариев к ним; эти отрывки почти не привязаны к основному тексту романа и одновременно являются блестящими образцами абсурдного юмора. де Селби предстает полубезумным шарлатаном, который, например, был убежден, что

"a) темнота наступает вследствие периодического накопления «черного воздуха», т.е. затемнения атмосферы в результате попадания в нее мельчайших частиц, слишком мелких, чтобы видеть их невооруженным глазом, выбрасываемых в атмосферу во время извержений вулканов, а также появляющихся от загрязнения атмосферы, происходящего при «вызывающей сожаление» производственной деятельности, связанной с углем, смолой, растительными красителями; б) сон – это очень быстрое чередование обмороков, вызываемых частичной асфиксией, происходящих вследствие состояния атмосферы, описанного в пункте «а»."


или

"Человеческое существование де Селби определяет как «последовательность статических состояний», каждое из которых «длится исчезающе малое мгновение». Надо думать, идея эта возникла у него после того, как к нему в руки попала какие-то старые кинопленки, которые скорее всего принадлежали его племяннику. Это, очевидно, те самые кинопленки, о которых де Селби упоминает в книге «Счастливые часы» (с. 155): он пишет о том, что они обладают «ярко выраженным элементом статичной повторяемости», и о том, что «они невероятно скучны». Судя по всему, де Селби рассматривал эти старые пленки кадр за кадром на свет и, очевидно, полагал, что и на экране они будут представлены таким же образом, это свидетельствует о том, что де Селби совершенно не понял основного принципа кинематографа."


и вместе с тем О'Брайен придумывает и вкратце описывает в своих сносках целую традицию почитателей, комментаторов и биографов де Селби, включая споры и скандалы между ними.

Книга мне понравилась и я ее рекомендую; но при этом должен отметить, что не нашел хорошего русского перевода, когда искал для написания этой записи (читал я в оригинале). Есть два перевода, оба вышли в 90-х, "Третий полицейский" М.Вассермана и "А где же третий?" А.П.Панасьева. Первый перевод кажется намного лучше по качеству, и кроме того второй пропускает целые абзацы в оригинале, которые почему-то видимо не понравились переводчику или редактору. Вместе с тем в первом переводе (как он представлен в сетевых библиотеках) нет сносок, в которых автор поместил большую часть очень хорошего и смешного материала про де Селби - они есть только во втором. Все же если читать по-русски, я скорее посоветую перевод Вассермана.
Tags: книги, прочитал
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments