Anatoly Vorobey (avva) wrote,
Anatoly Vorobey
avva

Categories:
  • Mood:

статья о переводе

Важная и интересная статья Виктора Ланчикова о переводе (точнее, две статьи на одной странице): "Монолог о диалоге"

Много интересных примеров переводческих штампов.
Редкий фильм на телевидении обходится без к месту и не к месту вставляемых «Сделай хоть что-нибудь!», «О чём ты?», «У меня есть кое-что для тебя», «Ты делаешь мне больно», «Не могу поверить!», «Ты не можешь просто взять и уйти» (или «бросить всё»), «Только посмотрите на это!», «Позволь мне сказать тебе», «(Ты неправ,) и ты это знаешь», «Увидимся позже», «Что это было?» (непременно в прошедшем времени), «Забудь об этом» и т.п.

Вообще много хороших примеров. Я хочу это ещё раз подчеркнуть, перед тем, как перейду к критике отдельных мест: хорошая статья с кучей отличных примеров.

И вместе с тем -- удивительный пример непонимания английского текста, причём сразу и автором статьи, и двумя другими переводчиками, которых он цитирует.

Перед тем, как перейти к этому большому примеру - сначала другой промах в той же статье:
Ещё несколько слов касательно обращений. Казалось бы, что проще незамысловатого ответа героини романа (события происходят в XVIII веке): "Yes, husband." Но, переводя этот роман, я задумался: а как выразила бы согласие эта женщина, говори она по-русски? «Хорошо, муж?» Даже со скидкой на исторический колорит - что-то не припомню, чтобы в русской литературе кто-нибудь так обращался к своему супругу.[...] Пришлось ограничиться коротким: «Хорошо»
Проблема тут в том, конечно, что и в английской литературе так никто не обращается к своему мужу. "Yes, husband" звучит очень странно, и в литературе 18-го века тоже, и скорее всего означает что-то важное, если действительно автор так написал. Поэтому перевод "Хорошо" совершенно неверен и неадекватен; именно "хорошо, муж", сохраняя странность оригинала. Переводчик должен это уловить.

Теперь -- разбор перевода большого отрывка (не знаю, откуда он взят; если кто-нибудь знает, расскажите) в самом конце статьи: автор приводит кусок оригинала, потом один за другим два разных перевода, и критикует их с разных точек зрения. При этом оба переводчика и автор просто откровенно неправильно поняли текст.

Сначала -- длинная цитата: текст в оригинале, и оба перевода, взятые из статьи.
David had asked about the apparent paradox of the old man's pacifism in 1916 and his serving as medical orderly with the International Brigade during the Spanish Civil War.

'White feather, dear boy. Quite literally, you know. Had a collection of the damn' things. Didn't care, all a joke. Russell, he converted me. Hearing him talk, public lecture he gave. Best brain, best heart. Unique. Never met it again. (...) Years go by. Keep thinking, don't you know. Whether it wasn't all just yellowbelly. Have to find out in the end. Get it out of your system. Know what I mean?'

'I can imagine.' (...)

'Scared stiff. The whole time. Hated it. Had to draw. Only way I got through.' He smiled. 'Not death. You prayed for death. Still hear the pain. Relive it. Wanted to pin it. Kill it. Couldn't draw it well enough.' 'Perhaps not for yourself. You did for the rest of us.'

The old man shook his head.

'Salt on the sparrow's tail. Mug's game.'


Первый перевод:

«Дэвид спросил, как разрешить один из необъяснимых парадоксов старого мастера: его пацифизм в 1916 году и службу санитаром в Интербригаде во время гражданской войны в Испании.

- Да труса праздновал тогда, милый юноша. В буквальном смысле слова, знаете ли. И неоднократно. И плевал на всё - считал, всё это гроша ломаного не стоит. Меня Рассел переубедил. Услышал его как-то. Он публичную лекцию читал. Высочайший ум, высочайшая душа! Уникальный человек. Больше таких не встречал (...) Годы идут. Всё думаю, знаете ли. Может, всё это на самом деле и не было трусостью. Должен, в конце концов, сам разобраться. Чтобы больше в голове не держать. Понимаете, что я имею в виду?

- Могу себе представить. (...)

- Перепуган был до смерти. Всё время. Терпеть сил не хватало. Должен был рисовать. Иначе не выжил бы, - он опять улыбнулся. - Умереть не боялся. В такое время даже молишь о смерти. До сих пор ту боль слышу. Заново её переживаю. Хотел её пригвоздить. Утихомирить. Не вышло. Плохие рисунки.

- Может, для вас и не вышло. Зато - вышло для нас всех.

Старик покачал головой:

- Это - как соль на хвост ласточке сыпать. Мартышкин труд.»


Второй перевод:

«Среди прочего Дэвид спросил, нет ли странного несоответствия между публично завяленным Бресли пацифизмом во время первой мировой войны и тем, что во время гражданской войны в Испании он служил санитаром в Интернациональной бригаде.

- Всё очень просто, мой мальчик. Тогда я просто сдрейфил. Вот и всё. И такое не раз со мной случалось. Ну и наплевать мне было на все эти глупости. Рассел - вот кто наставил меня на пусть истинный. Одну его лекцию слушал, башковитый он был и большой души человек. Уникальная личность. Видел его тогда в первый и последний раз (...) Знаешь, все эти годы думал и думал о прошлом. И понял, что, скорее всего, тогда просто струхнул. Надо же себе признаться. Чтобы избавиться от сомнений. Понимаешь, о чём я?

- Да, вполне (...)

- Да, вот так вот. Страшно было. Ужасно страшно. Постоянно. Невероятно тяжко было. Спасался тем, что рисовал. Иначе бы не выжил.

Он опять улыбнулся.

- Не страх смерти мучил. Там молились о смерти. Боль. Раненые, умирающие. Боль можно было руками потрогать. Я до сих пор слышу те стоны. А помочь не можешь. Хотелось убить эту проклятую боль. Хотелось рисовать, но такое не нарисуешь.

-Вы же не просто за себя стояли. За всех, так сказать, нас.

Старик покачал головой.

- Чепуха всё это. Воробья на мякине не проведёшь. Игры для дураков.»

Это просто ужасно, на самом деле. Действительно, тоска страшная. Оба перевода до неузнаваемости искажают смысл оригинала. При этом Виктор Ланчиков подробно разбирает (см. статью) переводы каких-то метафор, обращений итп., а то, что смысл полностью искажён -- не замечает. Как так можно? Как можно замечать действительно интересные вещи на микро-уровне, очень интересно и убедительно описывать переводческие штампы и как их избегать, порядок слов итп. -- и при этом совершенно неправильно читать текст?

Перейдём к тексту. Грубые ошибки в обоих переводах начинаются с Расселла. Оригинал:
'White feather, dear boy. Quite literally, you know. Had a collection of the damn' things. Didn't care, all a joke. Russell, he converted me. Hearing him talk, public lecture he gave. Best brain, best heart. Unique. Never met it again.

Герой рассказывает, что трусил (white feather, плюс метафора "had a collection of the damn things") и дальше говорит: Russell, he converted me. Ну тут, наверное, надо знать, что Расселл (Бертранд Расселл) был во время Первой Мировой известен именно своим пацифизмом (за что сидел в тюрьме, в частности), и мог других обратить именно в пацифизм, а не наоборот! Или, если не знать, то прочитать где-нибудь. В переводах же всё ломается, получается, что он боялся, но Расселл "наставил меня на пусть истинный" в одном переводе, или "переубедил" в другом -- полная противоположность смыслу в оригинале!

Дальше идёт вот какая штука:
Years go by. Keep thinking, don't you know. Whether it wasn't all just yellowbelly. Have to find out in the end. Get it out of your system. Know what I mean?
Объясняю смысл оригинала. Этот самый Бресли был пацифистом во время Первой Мировой, под влиянием Расселла. Тогда он не думал, что он просто трусил, он был "идейным" -- его Расселл убедил. Но вот после этого идут годы, и он начинает сомневаться в "идейности" своего пацифизма. Может, это всё было просто трусостью? (keep thinking ... whether it wasn't all just yellowbelly). Эти свои переживания он в тексте описывает в настоящем времени, но происходили они между Первой Мировой и испанской войнами. Настоящее время (keep thinking... have to find out) -- просто стилистический приём, описательный. Эти сомнения приводят его к тому, чтобы попробовать пойти на войну, проверить себя, избавиться от сомнений (get it out of your system). И когда он действительно идёт на войну добровольцем, обнаруживает, что действительно ужасно боится всего этого (позже в тексте).

Что при этом происходит в переводах? Оба переводчика понимают это настоящее время совершенно неправильно, как описывающее более поздние (уже после обеих войн) размышления героя -- и вследствие этого полностью теряют описание причины, по которой он пошёл добровольцем на войну, и до жути искажают весь этот отрывок:
1. Годы идут. Всё думаю, знаете ли. Может, всё это на самом деле и не было трусостью. Должен, в конце концов, сам разобраться. Чтобы больше в голове не держать. Понимаете, что я имею в виду?

2. Знаешь, все эти годы думал и думал о прошлом. И понял, что, скорее всего, тогда просто струхнул. Надо же себе признаться. Чтобы избавиться от сомнений. Понимаешь, о чём я?

В первом переводе неверное понимание подчёркивается этим: "Может, всё это на самом деле и не было трусостью"; в то время как на самом деле он думает, может было трусостью, и поэтому идёт на войну проверить себя; в переводе это получаются постфактумные сомнения. То же самое во втором, где постфактумность выражена ещё ярче: "Знаешь, все эти годы думал и думал о прошлом. И понял, что, скорее всего, тогда просто струхнул.".

Всё, к этому моменту весь смысл отрывка уже разрушен. Дальше есть другие неточности (некоторые из которых Ланчиков разбирает), но это уже ерунда по сравнению с этими ляпами.

Грустно, на самом деле.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 50 comments