Anatoly Vorobey (avva) wrote,
Anatoly Vorobey
avva

Categories:

любовь без глагола

Петр Вайль пишет (спасибо natsla за ссылку):
Действительно, как только дело доходит до описания сексуального акта, получается либо похабщина, либо ханжество. То, что выглядит более или менее естественным в устных жанрах - непристойной частушке или нецензурном анекдоте, в осознанной культурной деятельности оборачивается насилием над словом и его носителем.
Не всегда, мне кажется, и необязательно. Ну да ладно, чего спорить. Если кому интересно, вот есть ссылка на длинную дискуссию по-английски с примерами (по мнению участников) хорошо описанных сексуальных сцен.

Вспомнился ещё по этому поводу приватный язык у Кортасара, в "Игре в классики" (68-я глава):
Едва он примирал ноэму и она зыбавилась слаздно, как оба они начинали струмиться от лимастного мущения, короткоразно блезевшего все их зыбство до последнего пульска. И, пластко застамываясь, сладкоглузно и млевно подступало наслаблавие. И областывало, заглаивало, умасивало до глуказого рыска. Но то было лишь закластие...
Гм.

Я помнил это лучше.

Как-то оно не так.

Найду-ка оригинал. Вот, нашёл:
Apenas él le amalaba el noema, a ella se le agolpaba el clémiso y caían en hidromurias, en salvajes ambonios, en sustalos exasperantes. Cada vez que él procuraba relamar las incopelusas, se enredaba en un grimado quejumbroso y tenía que envulsionarse de cara al nóvalo, sintiendo cómo poco a poco las arnillas se espejunaban, se iban apeltronando, reduplimiendo, hasta quedar tendido como el trimalciato de ergomanina al que se le han dejado caer unas fílulas de cariaconcia. Y sin embargo era apenas el principio, porque en un momento dado ella se tordulaba los hurgalios, consintiendo en que él aproximara suavemente sus orfelunios. Apenas se entreplumaban, algo como un ulucordio los encrestoriaba, los extrayuxtaba y paramovía, de pronto era el clinón, la esterfurosa convulcante de las mátricas, la jadehollante embocapluvia del orgumio, los esproemios del merpasmo en una sobrehumítica agopausa. ¡Evohé! ¡Evohé! Volposados en la cresta del murelio, se sentían balparamar, perlinos y márulos. Temblaba el troc, se vencían las marioplumas, y todo se resolviraba en un profundo pínice, en niolamas de argutendidas gasas, en carinias casi crueles que los ordopenaban hasta el límite de las gunfias.

Ой. Да это ж ещё и длиннее раз в пять, оказывается. Ничего себе перевели. Жаль, что я не знаю испанского совсем. Может, посмотреть, как это сделали в английском переводе?

И ещё вспомнился рассказ Артура Миллера, о котором я писал пару месяцев назад. Помнится, так и не придумал я тогда, как бы хорошо перевести это самое "went abstract".
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments