Anatoly Vorobey (avva) wrote,
Anatoly Vorobey
avva

Categories:

о любви и информации: некоторые сумбурные мысли

Мне кажется, именно в "Ромео и Джульетте" впервые с особенной ясностью была выражена определённая идея того, как может складываться ухаживание, способом, особенно удобным — по крайней мере в границах своего стереотипа — для мужчины.

Я имею в виду попросту тот факт, что Ромео знает заранее, что Джульетта его любит, до того, как ему приходится объясняться ей в любви. Это предварительное знание ему обеспечивает монолог Джульетты на балконе, который он подслушивает снизу. С точки зрения распределения информации Ромео оказывается в привилегированном положении; настолько даже, что он может позволить себе колебаться:
"Прислушиваться дальше иль ответить?" (ответ ясен — конечно, прислушиваться!). Напряжение момента с точки зрения Ромео большей частью снято. Собственно, он оказывается в положении, в котором обычно находится девушка, которой признаются в любви. У него есть возможность выбирать, и нет возможности быть отвергнутым. Выбирать ему, конечно, на самом деле незачем, он уже сделал свой выбор, но Джульетта ещё этого не знает (на основании предыдущей сцены с поцелуем она ещё не может это заключить).

Конечно, такие ситуации встречались в литературе, в поэзии, в драме и до Шекспира; но, мне кажется, именно Шекспир описал такое развитие событий с особенной яркостью в этой сцене, и создал стереотип, который повторялся с тех пор бесчисленное число раз. Перечислять романы, фильмы, рассказы и поэмы, в которых возникала бы практически та же самая ситуация перевёрнутого с ног на голову (по сравнению с конвенциональной ситуацией) информационного потока, можно было бы долго, думаю. Конкретный трюк, обеспечивающий обращение информационного потока вспять, менялся и меняется: иногда это, как у Шекспира, подслушивание (намеренное или невольное), иногда подсмотренный дневник, иногда информация от третьего лица, иногда даже вымученное у девушки путём долгой словесной эквилибристики признание (см. например долгий диалог мистера Рочестера и Джейн Эйр в предпоследней главе романа Бронте), и ещё много разных было придумано приёмов и путей. Этот стереотип продолжает занимать, восхищать, привлекать к себе внимание. Любопытно: казалось бы, должны были быть и попытки оттолкнуться от него, представить его в качестве чего-то нечестного, не-мужского (ведь мужчина в этом стереотипе принимает на себя традиционно женскую роль), но что-то не припоминаются мне такие попытки.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments